— Мама, — произнес Леон-Очкарик. — Мамочка моя! — Глядя на надвигающийся угловатый силуэт, который бесстрастно демонстрировал монитор сканера, Леон сполз со стула и в ужасе начал отползать к двери.

— Бону-ус! — не выдержав, закричал он.

— Что опять? — вбежал в помещение Бонус. — Что это? — спросил он, указывая на экран.

— Это «UNAT». Он движется прямо на нас…

Бонус медленно подошел к экрану и, присев перед ним на корточки, с уважением, смешанным с брезгливостью, произнес:

— До чего же ты омерзительный парень, «Александр».

«UNAT» плыл в полном великолепии, насыщая свои батареи для нового залпа. Фиолетовые молнии пробегали по его корпусу и казались вздутыми венами гигантского организма, готового поглотить всю Вселенную.

— Надо что-то делать, Бонус! Нельзя же так сидеть и ждать. Он только что уничтожил три корабля. Вспышка — и все, даже обломков не осталось.

— Что ж, Леон, отличная смерть — вспышка — и все, — философски заметил Бонус. — Ты, это, прости меня за то, что я на тебя ругался или иногда бил.

— И ты меня прости, Бонус, — едва сдерживая рыдания, попросил Леон.

Точно призраки из темноты в зону досягаемости сканера станции «Квадро» один за другим выплывали линкоры Лиги Порядка.

Убедившись, что их враг рядом, они растянулись фронтом и бесстрашно двинулись на наводящий ужас «UNAT».

Закованные в многослойную броню крейсера, не открывая огня, в торжественном молчании продолжали сокращать дистанцию, будто собираясь схватиться с «Сумасшедшим Александром» в рукопашной схватке.

Словно загнанный, понимающий, что ему не уйти, зверь, «UNAT» зыркал на «охотников» рубиновыми зрачками инфракрасных прицелов, выбирая того, кто первым уйдет в небытие.

Расстояние между противниками сокращалось, и едва они прошли невидимую в пространстве линию, как космос прошили тысячи лазерных залпов и тонны снарядов туннельных орудий понеслись к своим целям.

От мощного залпа флотилии «UNAT» озарился фиолетовым огнем, а три корабля Лиги Порядка превратились в пепел от сокрушающего пламени «Сумасшедшего Александра».

Вслед за залпами орудий в сторону робота-убийцы ринулись тучи ракет и двухступенчатых торпед. Они дружным роем понеслись на врага, а им навстречу полетели смертельные посланцы «Сумасшедшего Александра».

Снова полыхнуло пламя, такое яркое, что сканеры сторонних наблюдателей отключились от перегрузки, а стены станции «Квадро» потеряли теплой изолирующий слой.

— Если бы мы знали, что такое возможно, мы бы покрыли стены углеродными зеркалами, — сообщил Райх после очередной встряски станции.

— Как долго еще будут держаться стены? — спросил Шиллер.

— Это зависит от того, как долго они собираются драться.

В этот момент раздался новый удар, и везде погас свет.

Бой продолжался, и свечение «UNAT» все усиливалось В кормовой части оно начало приобретать алый оттенок, который разгорался с каждым очередным залпом редеющей флотилии.

Оставшиеся двенадцать кораблей Лиги Порядка тоже выглядели не лучшим образом, но те орудия, которые еще могли вести огонь, продолжали стрелять, медленно, но верно приближая последнюю минуту робота-убийцы.

Неожиданно свечение «Сумасшедшего Александра» исчезло, и пламя, сжатое в жаркий сокрушительный луч, выплеснулось на один из крейсеров флотилии. Корабль полыхнул в гигантском взрыве, и вместе с ним погиб и «UNAT», отдавший свое последнее дыхание для удара по врагу Залпы оставшихся одиннадцати кораблей легко, как картон, пробивали борта мертвого робота, закрывая целую эпоху бессмысленного механического террора.

Спустя два часа после окончания битвы судно с монтажниками из «Коул и Лестер» вернулось к станции. Рабочие перебрались на свой объект и занялись ремонтом.

Под дружный стук их молотков в кармане у Эдди Шиллера запищала трубка мобильной связи.

— Это инженер Кухард, сэр Мы приступили к исправлению повреждений — строительные леса просто оплавились.

— Хорошо, Кухард, работайте.

— Только одна деталь, сэр.

— Говорите.

— Этот ремонт заметно изменит первоначальную смету.

— Я это понимаю, Кухард и согласен на увеличение цены.

Эдди отключил трубку и осмотрелся по сторонам.

Стрелки и механики продолжали обхаживать свои пушки, заливая в каждую щель так много масла, что оно выливалось на пол.