Дав задание пилотам и помощнику управляющего, Клаус обратился к полицейскому:

— Лейтенант, насколько я знаю, у вас в подчинении десять человек

— Так точно, сэр, — нехотя произнес Нейдл.

— Хорошо ли они стреляют?

— Снайперов среди них нет, но показатели у всех удовлетворительные.

— У нас нет выбора. Поэтому вашим людям придется заняться стрелковой подготовкой прибывших рабочих. Иначе при первом же столкновении они будут перебиты и, что самое неприятное, не нанесут противнику никакого урона. У вас есть место, где можно заниматься стрелковой подготовкой?

— Есть тир, но там тесновато. Сколько человек вы хотели бы поставить под ружье?

— Нам нужно две тысячи.

— А почему не больше?

— Потому, что большим количеством необученных людей невозможно управлять. Они же не кадровые военные и не станут ими, даже если научатся стрелять

— Для обыкновенного солдата вы разбираетесь в военной науке слишком хорошо.

— Возможно, я немного необыкновенный, — пожал плечами Клаус.

— Места в нашем тире мало, но можно организовать стрельбище на промысловых причалах. Там много свободного пространства, а мишени можно ставить прямо на болотах

— Сколько времени вам нужно на подготовку?

— Я могу начать немедленно, — лейтенант встал и, пожав Ландеру руку, вышел из номера.

Клаус подошел к пилотам, которые вносили последние изменения. Судя по количеству меток, на карту попало большинство баз и перевалочных пунктов Марсалесов. Ландер сразу заметил, что эти сооружения планировались для мирного времени. Они были расставлены так, чтобы судам было удобно разгружаться и заправляться снова, не совершая длинных переходов к базам.

В некоторых местах летчики определили даже количество судов, а вооруженные корабли выделили особо. По первым прикидкам, Марсалесы имели военный флот из тридцати вооруженных орудиями судов. Около сотни их кораблей занимались морским промыслом, и на многих из них были смонтированы зенитные пулеметы.

Летчики рассказывали, что при появлении разведчиков компании с судов Марсалесов немедленно открывался огонь.

— Если честно, дела в Форт-Абрахаме идут все хуже, сэр, — сказал один из пилотов. — Наши промысловики все чаще сидят у причала. Из ста двадцати судов выходят не больше пятидесяти. Это понятно — наши люди боятся, а Марсалесы наглеют все больше.

Летающая лодка сделала разворот и стала заходить на посадку. Едва днище коснулось воды, за самолетом потянулся пенный след. Включив реверс, он глубже осел в воду и стал зарываться носом.

Подруливая двигателями, лодка двинулась к причалу, туда, где на небольшой дощатой платформе стояло несколько вооруженных человек Они застыли в напряженных позах и внимательно следили за приближающейся лодкой.

Чтобы не задеть крылом пристань, пилот осторожно подогнал самолет ближе, и тот выпустил крепежные замки, едва ткнувшись в причал носом.

Открылась боковая дверь, и телескопический трап, повернувшись на девяносто градусов, лег на старые доски.

Охранники тотчас подняли автоматы и наставили их на вышедших из самолета пассажиров.

— Похоже, они нам не рады, — сказал первый пассажир, увидев направленные на него стволы.

— Да. Я думал, что в такой глуши добрых людей больше, чем в городе, — согласился его спутник.

Оба сошли на причал и подняли руки, продемонстрировав, что у них ничего нет. Но охранники и не думали опускать оружие, продолжая тупо смотреть на двух незнакомцев.

— Слушай, Рене, мне кажется, ты говорил, что обо всем договорился.

— Я сам ничего не понимаю.

— И что нам делать? Идти к ним? Но эти придурки уже держат пальцы на спусковых крючках.

Возникла незапланированная пауза.

Жак Рене изобразил на лице кривоватую улыбку, но вооруженные люди продолжали хмуро смотреть на пришельцев.

— У меня в кармане телефон, — сказал Рене. — Можно еще раз позвонить этому Бену Гарсиа.

— Ну так звони.

— Легко сказать «звони». А что они, по-твоему, сделают, когда я полезу в карман?

— Надо что-то делать. Слушай, а если пилот испугается и рванет отсюда?

— Не рванет. Вон уже кто-то идет.

И действительно, по дощатым мосткам шел человек в малиновом костюме и белоснежной широкополой шляпе.

Он двигался медленно и с достоинством, как будто совершал послеобеденную прогулку. Во рту он держал длинную сигару, а его верхняя губа с тонкой ниточкой черных усов презрительно кривилась.

Человек что-то буркнул охранникам, и те отошли в сторону.

— Вы мистер Гарсиа? — спросил Рене, осторожно опуская руки.