— Это странно, но у вас обоих есть с Ландером что-то общее… Вы как родственники.

— И что же в нас общего? — натянуто улыбнулся Галлауз.

— Глаза, — ответила Люция. — И у вас и у него глаза какие-то… мертвые. Как будто смотришь в бездну. Помнится, я впервые в жизни испугалась по-настоящему, когда Ландер посмотрел на меня…

— Когда делал вам на ноге метку? — спросил Рене. Люция заметила, что и его Клаус Ландер очень интересует.

— Нет, это случилось во второй раз. Наш самолет сел на воду — здесь недалеко, и мистер Ландер появился с целым отрядом.

— То есть, насколько я понял, мисс, вы дважды встречались с Клаусом и дважды уходили невредимой?

— Да.

— Вы везучий человек, — сказал Рене. — Люди, которые даже случайно переходили ему дорогу, быстро умирали.

— Почему?

— Просто так — на всякий случай. По закону военной целесообразности.

— Что-то я о таком законе не слышала.

— И это хорошо.

— Что же в этом хорошего? — возразила девушка. — Когда-нибудь я тоже стану такой, как вы или как Ландер.

— Зачем?

— Я так решила — хочу, чтобы меня боялись.

— Все и так вас боятся.

— Нет, они боятся моей матери, а я хочу, чтобы боялись меня лично. Не моих денег и не моих телохранителей, а одного моего взгляда…

На рассвете, когда первые лучи солнца только коснулись плоских крыш Форт-Абрахама, на тумбочке возле кровати Клауса Ландера зазвонил телефон.

Не открывая глаз, Клаус снял трубку

— Сэр, это дежурный с западного участка! На расстоянии пятидесяти километров замечены суда Марсалесов! Их около тридцати!

Ландер ждал этого момента и был готов к нему.

— Пусть немедленно закрывают фугасами фарватер, — распорядился он. — Я сейчас буду, а ты пока объяви тревогу

— Есть, сэр!

Клаус вскочил с кровати и быстро оделся. Затем схватил свой пистолет и, выбежав из комнаты, ударил кулаком в дверь Одри.

— В чем дело? — недовольно откликнулась она.

— Тревога, собирайся и иди к своим людям, — бросил Клаус и поспешил к выходу.

Внизу возле двери ему встретился помятый Флинт. Он зевал и энергично чесался, видимо, таким образом возвращая себе бодрость.

С улицы доносился вой сирен и крики выбегавших из домов людей.

— Что случилось, товарищ? — спросил Лаки.

— Боевая тревога. Собирайся и беги в расположение своего взвода.

— Ага, сейчас побегу, — кивнул Флинт, но едва Клаус выскочил на улицу, Лаки хмыкнул и пошел в свою нору досыпать. Оборона форта не входила в, его планы.

Клаус не успел пройти и нескольких шагов, как возле него остановилась машина Корншоу. Ландер быстро сел рядом с Питом, и они помчались к западному порту.

— Я уже смотался на восток, — пояснил Корншоу, — но там пока все тихо.

— Скорее всего, они устраивают нам проверку, — предположил Ландер. — Если бы они решились на генеральное сражение, кораблей было бы больше.

— И атаковали бы с двух сторон сторон, — добавил Пит.

— Вот именно.

Когда машина остановилась у причалов, Клауса уже ждали командиры подразделений, приписанных к западному рубежу.

— Куда девать ящики, сэр? — спросил подбежавший начальник вещевого склада. — Я приготовил триста штук

— Они плавают?

— Плавают, сэр, я проверял.

— Фринслоу, Джафар и Йохам, поделите ящики между собой поровну и после того, как саперы закроют фарватер, побросайте их в воду. Прямо напротив линии обороны. Все ясно?

Подъехал электрокар, с которого стали сгружать тяжелые бронебойные ружья, для которых Клаус распорядился изготовить удлиненные стволы. И хотя обученных расчетов не хватало, Ландер рассчитывал, что на дистанции в триста метров эти ружья будут достаточно эффективны.

— Корншоу, свяжись с радаром — узнай, как там противник. Нет ли угрозы обхода с востока?

— А не могут ли они пробраться с юга или севера, сэр? — спросил какой-то заблудившийся боец.

— С севера и юга у нас рифы, — пояснил ему Питер Корншоу. Боец ушел, а Питер стал связываться по рации с постом наблюдения.

Между тем саперы закончили все свои дела и теперь возвращались к причалам. В воду уже полетели пустые ящики, и бойцы баграми отталкивали их подальше от причалов.

— С поста наблюдения сообщают, что видят тридцать два судна. Движутся они быстро, сейчас до них — около сорока километров, — доложил Корншоу.