— Ну и что?

— Ничего.

— Ну, что ты мне тогда сделаешь?

— Я вообще никогда больше к тебе не подойду. Ты будешь пустым местом.

Мазай резко повернулся, тем же путем зашагал к своим опокам и углубился в работу. Оля намеревалась еще долго «шпиговать» Ваську, но почувствовала, что ему действительно не по себе, и решила отложить «шпиговку» на будущее. А тут еще мастер начал обход цеха.

В конце смены Мазай подал мастеру сводку, где указывались выработка каждого ученика и место, занимаемое им в группе. Селезнев достал из кармана вчерашнюю сводку и сравнил с сегодняшней.

— Молодцы! Постарались. Думаю, ваша группа и сегодня удержит первенство по литейке. Значит, на первом месте опять Мазай — заформовал двадцать три опоки. Хорошо. Молодец. Почти норма взрослого рабочего. Так и нужно, ребята! Только так, только перевыполнять задание!

— Мы стараемся, товарищ мастер. — тоном, полным собственного достоинства, сказал Мазай. — Знаем, для чего работаем. Народ, можно сказать, сознательный. А потом, нечего зря в передовые лезть! Назвался груздем — полезай в кузов.

Чуть склонив голову и сложив у груди ладошки лодочкой, к нему шагнула Оля.

— Василий Павлович, — сладким и вкрадчивым голосом заговорила она, — вы с таким выражением начали сейчас говорить, что я и понять не могу: то ли передо мной Васька Мазай или появился какой-нибудь герой труда.

Кто-то рассмеялся.

— Тише, ребята! — прикрикнул Селезнев. — На втором месте Оля Писаренко. Двадцать одну опоку поставила! Крепись, Ольга! Вот это девчонка! Кроме Мазая, всех мальчиков обогнала. Молодец и есть молодец! Ну как такую не похвалить!.. — Вдруг на лице мастера появилось недоумение. — Постойте! Мазай, почему в списке группы у вас записано только двадцать четыре человека?

— Товарищ мастер, Бакланова-то нет.

— Числите его в группе, пока не будет приказа директора. Вот так… И Жутаева у вас в списке нет. Двое других из второй подгруппы есть, а его нет. Почему?

— Бакланова мы запишем, если вы велите, а этого новенького не нужно нам, товарищ мастер. Не нужно! И мы вас очень просим — пусть переводят его в другую группу. В общем, куда хотят, только от нас подальше.

— Мы, мазаевцы, одни останемся, — подтвердил Коля. — И увидите, какие показатели будут. Правда, Васька? Мы не подведем, товарищ мастер.

— Так нельзя. Ведь один раз уже говорили об этом— и довольно. А вы, Мазай, продолжаете вести свою линию: не включили в список Жутаева. Это называется самовольством, самоуправством. Директор знает, кого и куда посылать. Ему дано право решать эти вопросы, а не мне и не вам, Мазай. Включите в список Жутаева.

Мазай недовольно возразил:

— То хоть один Баклан тянул назад, а теперь и этот будет. Знаем таких работничков!

— А может, и не будет? — сказал мастер. — Нельзя же охаивать человека, не зная его. Ты подсчитал, сколько он заформовал?

— Нет, не считал.

— Напрасно. Староста обязан подсчитывать выработку каждого. И ты это знаешь… Скажи, Жутаев, сколько заформовал?

— Тридцать две, — негромко ответил Жутаев.

— Сколько? — переспросил Селезнев.

— Тридцать две.

Словно по команде, все повернулись к Жутаеву, зашумели, заговорили.

— Неправда это!

— Не может быть! Обманывает!

— Хвастает!

— Почему вы так думаете? — возразил мастер. — А если человек говорит правду?

— Ни у кого еще не было тридцати двух! Даже у Васьки! — выкрикнул Коля.

— Ну и что же из того? У Васьки не было, а у Жутаева, может быть, и есть. И возмущаться раньше времени нечего.

— Товарищ мастер, проверить надо, — предложил Сергей.

— Идите подсчитайте.

Проверять опоки Жутаева убежала вся группа.

Селезнев спросил Бориса:

— Ты не ошибся в подсчете? Действительно тридцать две?

— Нет, не ошибся. В Сергеевке я за смену до сорока давал, а здесь вот сбавил. Может, потому, что на новом месте, не привык еще.

Убежали ребята с шумом и гамом, а вернулись притихшие, пораженные. Мазай вплотную подошел к Жутаеву и, не спуская с него широко открытых глаз, сказал:

— Тридцать две. Здорово! Вот это здорово! Даже не верится, товарищ мастер. Шутка сказать — за смену тридцать две опоки!!

— Проверили? — спросил Селезнев.

— Проверили, товарищ мастер.

— Опоки считали?

— Считали, товарищ мастер.

— Мазай считал, — добавил Коля.

— Мазай считал, а мы пересчитывали, — сказала Оля.