Не существует слов, чтобы описать секс с Эли. Я пробовала описать его несколькими словами, но их было недостаточно.

Я буквально сходила по нему с ума. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы я завелась. А его руки и губы заставляли меня умолять о разрядке.

Это был не просто секс. Было что-то еще, что-то, чему я не могу дать имя. Что-то, что мне хотелось продлить навсегда.

Но я с горечью понимала, что этому неминуемо наступит конец. Когда сны прекращали быть снами и начинали сбываться в то время, когда я бодрствовала... и я знала, что все тайное вот-вот станет явным.

Не знаю, как он это делал, но каким-то образом Викториан помещал мысли в мою голову - образы, видения, просьбы.

Сперва я оборачивалась, чтобы посмотреть, кто говорил со мной. Я была одна.

Слова всегда были соблазнительные: Пойдем со мной. Я хочу тебя. Ты мне нужна. Дай мне коснуться тебя. Почувствуй меня внутри. Поцелуй меня. Возьми меня. Люби меня вечно.

Слова пугали меня. Я не знала, чего ожидать, и услышит ли он, если я отвечу. Я никогда не отвечала. Я просто держала их при себе.

В день, когда Проповедник пришел в дом Дюпре с дюжиной других галла, я поняла, что время, когда мы с Эли были вдвоем, подходит к концу. Я дала себе торжественное обещание, что выучу французский, когда мы выберемся из этой переделки.

Проповедник и Жиль общались между собой только на французском.

— Трансформация почти завершилась, — сказала Джози рядом со мной, слушая их. Мы почти были готовы отправиться в ночь, когда они появились. — Проповедник говорит, что Аркосы почти восстановились, — она взглянула на меня. — Он удостоверяется, сможем ли мы защитить тебя.

На мне были кожаные штаны и ботинки, и уютный, черный, лайкровый топ, а под черной, кожаной курткой я спрятала несколько серебряных клинков в различных карманах и кобуре.

Да, вся эта кожа в самый разгар августа. Было жарко, как в пекле, но зато эта одежда была хорошей защитой.

Эли нагрузил меня до отвала, а когда разъем не совсем подходил для клинка, он делала так, чтобы он подходил. У меня было по два клинка в каждом ботинке. Я молилась, чтобы не порезаться самой.

Солнце совсем недавно село, когда мы вышли. Мы ехали на велосипедах по Уитакер, останавливаясь в нескольких местах, но безуспешно. Ни следа Риггса, Сета или Аркосов. Мы проверили доки; ничего. Мы даже осмотрели склады в западном конце Ривер Стрит. Ничего.

Мы провели в поисках почти всю ночь, один раз Эли даже зашел к Неду Гиллеспи, который утверждал, что в районе острова Тайбэй не зарегистрирована активность вампиров.

Почти на рассвете мы вернулись обратно в дом и за все время мы ни разу не заметили, ни одного подростка в толстовке с капюшоном. Меня передергивало от одной мысли, что трансформация практически подошла к концу. Я не могла этого допустить.

Именно поэтому у меня родился план. Я спятила. Снова. Но ради брата я была готова на всё.

Мы вошли в небольшую кухню - перед Жилем и Элизой стояло по большому стакану «V8» и я присела напротив них, чтобы иметь возможность посмотреть им в глаза.

— Я хочу прекратить пить травы, чтобы своей кровью выманить Викториана и Валериана из укрытия.

— Нет, — сразу же сказал Эли, слова его были адресованы не мне. — Ни за что, папа.

Я не обратила внимания на уговоры Эли и заглянула в голубые глаза Жиля.

— Пожалуйста. Вы же знаете, что это сработает. И мы не можем больше ждать.

Я схватила его за руки и с мольбой в голосе сказала:

— Я хочу вернуть брата. Пожалуйста.

— Я запрещаю, — сердито сказал Эли. — Райли, черт возьми, нет.

Взгляд Жиля не дрогнул; он смотрел в никуда, одобряя мое решение.

— А ты отчаянный боец, дорогая, — сказал он и пристально посмотрел мне в глаза. — Отдаешь ли ты себе отчет, чем это тебе грозит?

— Да, — сказала я.

Эли схватил меня и резко поднял со стула.

— Нет, Райли, ты не понимаешь! — воскликнул он в бешенстве. — Ты когда-нибудь видела свору собак, которые провели взаперти без еды и воды две недели? Ты только представь себе, что они могут сотворить с тем, что хотя бы отдаленно напоминает им еду? — Он наклонился ближе ко мне. — Это именно то, что сделают с тобой Аркосы, Сет и вся его компания «новообращенных» — сказал он, встряхнув меня. — Поняла?

— Сын, отпусти ее, — сказал Жиль. — В этом он конечно прав, моя дорогая. Это опасно. И нам, — он обвел взглядом всю свою семью, — тоже придется удвоить дозу трав Проповедника для предосторожности.

— Папа, ты же не серьёзно это? — спросил Эли.

— Это ее решение, не твое.

Мне не нужно было дважды обдумывать эту идею.

— Да. Это то, что я хочу сделать. — Я взглянула на Эли. — Все будет нормально со мной. Я хочу с этим покончить, Эли. Я хочу вернуть моего брата.

Эли воззрился на меня с недоверием, затем цинично рассмеялся: