Я считала себя пуленепробиваемой и что никто и ничто не было в состоянии причинить мне боль. Я могла кому угодно надрать задницу и гордилась этим. Только та жизнь осталась в прошлом. Теперь я могла идти только вперед, потому как назад пути у меня больше нет.

Способна ли я спокойно наблюдать за Сетом в том аду, из которого сама едва вырвалась?

От этой мысли все внутри сжалось.

За все время, что я принимала душ, я чувствовала присутствие, как кто-то наблюдал за мной, и мысли об Эли переполняли мой разум. Я пыталась разглядеть его сквозь запотевшее стекло душевой кабины, но не обнаружила его. Одного я не понимала, почему меня так к нему влечет: он был смертелен, словно оружие со взведенным курком, приставленное к виску в слепой надежде, что оно не выстрелит. Он, конечно же, тоже знал это.

Хотя я просила его не читать мои мысли, он делал это все время. В большинстве случаев я могла контролировать свои поступки, но не мысли. Так что я была полностью уверена, что прямо сейчас он знал, что я хочу, чтобы он оказался в душе со мной, гладкий, мокрый и полностью утративший контроль над собой.

Однако здравый смысл вернулся ко мне, поэтому я выключила воду, обернулась полотенцем и вышла из душевой кабинки. Я не могла избавиться от одной последней мысли: как долго мы сможем сопротивляться друг другу?

Быть может, Эли смог бы продержаться дольше, чем я — в конце концов, он был бессмертен. В отличие от меня: я не обладала и долей его самодисциплины и контроля. Я высушила волосы, оставив их распущенными, прихватив несколько прядей миниатюрными черными заколками. И расправила челку, хоть она и была длиной почти до подбородка.

Поскольку мы собирались посетить андеграунд, то и косметика должна была соответствовать: в ней должно присутствовать больше темных тонов, фиолетовые тени, искрящиеся, когда я моргала. Из-за ярко-красной помады и румян кожа казалась бледнее, чем была на самом деле, но на фоне черных стен и стробоскопического света клуба это произведет потрясающий эффект.

Пара черных сережек в форме паутины, черное кружевное колье-ошейник с подвеской - серебряным крестом; лиф из ярко-розовой ткани с металлическим отливом, едва прикрытый обтягивающим кожаным жилетом, который заканчивался на пару дюймов выше моего пупка, любимые облегающие кожаные штаны со шнуровкой по бокам и черные ботильоны на пятнадцатисантиметровой шпильке завершали мой наряд для «Комнаты Страха».

В качестве завершающих штрихов я добавила несколько колец из черной кожи с серебряными заклепками и браслет с шипами. Кинув прощальный взгляд в большое зеркало в моей спальни, я прихватила свой кожаный рюкзак и вышла.

— Окей, я готова, — сказала, когда вошла в гостиную.

Эли смотрел в окно, выходящее на Ривер-Стрит, и обернулся, когда я вошла в комнату. Манящие голубые глаза медленно изучали меня, задерживаясь на шикарной груди и обтянутых в кожу ногах. Он медленно приблизился ко мне, и я заметила, что в обуви на высоких каблуках я могу смотреть ему прямо в глаза. Стараясь сохранить самообладание, пока он внимательно изучал каждый дюйм моего тела. Не скрою, я наслаждалась этим. Мне льстило, что все-таки удалось произвести эффект. Хорошо. Я не хотела сгорать от страсти в одиночку.

Наконец, после долгого, молчаливого осмотра, Эли встретил мой взгляд, и в его глазах я увидела неистовое мужское желание, скованное в глубине его голубых глаз.

— Ты выглядишь, — произнес он медленно, возбуждающе, — сексуально.

Я слегка улыбнулась и пожала плечами:

— Спасибо. — Даже быстрого взгляда на Эли было достаточно: он выглядел не менее привлекательно, чем прежде. — Ты и сам неплохо смотришься. Готов?

Согласно кивнув головой, он взял с кухонного стола коробку. И передал ее мне.

— Это тебе.

Приподняв бровь, я бросила на него скептический взгляд и приняла коробку.

— Что это? — спросила я, когда открыла ее.

— Защита, — ответил он.

— Судя по размеру коробки, там много презервативов, — сказала я, ухмыляясь, а Эли же только хмыкнул.

Когда я ее открыла, то обнаружила мотоциклетный шлем с изображением бабочки на одной стороне. Я достала его и посмотрела на Эли.

— Клево. Спасибо. — Я усмехнулась и одобрительно кивнула. — Байкерский шик.

Он равнодушно пожал плечами:

— Нет проблем. Чейза я уже выгулял. Пойдем.

Я задержалась, чтобы почесать Чейза между ушками, и мы вышли в сумерки.

— И куда мне садиться? — спросила я, наблюдая на мотоцикле только одно место.

Я не настолько толстая, конечно, но место было явно для одного. Присмотревшись повнимательнее, я обнаружила место за его спиной и напротив него специальное место для ног.

— Я приобрел его после того, как мы изменились, — сказал он. — Правда, для тебя место не предусмотрено.