– Доброй, - замедленно наклонил голову перевертыш.

Он терпеливо дождался, пока подхватившиеся Охотники не соберут вещи и не удалятся излишне поспешным, но совершенно бесшумным шагом. Задумчиво оглядел оставшийся позади лес, принюхался. После чего неуловимо пожал плечами, словно говоря себе, что не отвечает за чужую безалаберность, и уверенно двинулся к зеленой стене.

Стрегон инстинктивно напрягся, ожидая, что живой барьер, как на Границе, тоже зашевелится и выпустит наружу острые шипы. Однако ничего подобного не произошло: Шир беспрепятственно добрался до живой преграды, подошел к ней вплотную, и, сняв с левой руки перчатку, бесстрашно коснулся ближайшей ветки.

Что было дальше, Стрегон запомнил плохо, потому что на какое-то время просто оглох, ослеп и самым настоящим образом онемел, уставившись на крепкую кисть Охотника и буквально пожирая ее глазами. Его не удивило, что густые ветви, будто узнав гостя, мгновенно разошлись в разные стороны, открыв удивленным Братьям вполне приличный по ширине проход. Не видел довольной улыбки Шира, когда тот заглянул внутрь и, видимо, увидел кого-то знакомого. Кажется, Стрегон вообще позабыл, зачем сюда явился. Потому что уже второй раз за последние недели стоял, словно громом пораженный. Стоял, почти не дыша, и неподвижным взглядом смотрел на ожившую легенду, которую искал долгие двадцать лет и которую уже не чаял увидеть: на узкую черную полоску, перечеркнувшую поперек левое запястье перевертыша.

Последующие полчаса прошли для Стрегона, как в тумане: он безропотно шел, куда было велено, послушно кивал, если спрашивали, без единого возражения поворачивал следом за всеми, а сам лихорадочно размышлял.

Мимо него неспешно проплывали прекрасные остролисты, радующие взор золотистым цветом своих изящных листьев. Вдоль заботливо протоптанных тропок щедро раскинулись живописные лужайки. Зеленая трава мягко пружинила под ногами. Ноздри легонько щекотали непривычные ароматы. Одуряюще пахли многочисленные цветы. Над ними взад и вперед беззаботно порхали удивительно крупные бабочки. То и дело навстречу попадались эльфы - причем, и Темные, и Светлые. Какие-то необъяснимо мирные, если не сказать - благодушные; расслабленные, бессовестно привлекательные, но при этом абсолютно лишенные презрительного высокомерия и странно терпимые к присутствию у себя дома смертных.

То один, то другой остроухий ненадолго подходили к Ширу, о чем-то певуче спрашивали, окидывали чужаков любопытным взглядом, а затем с вежливым кивком отходили, уважая желание Охотника как можно быстрее добраться до Чертогов. Никто не пытался им препятствовать. Не изъявлял желание задержать или, тем паче, потребовать гербовую бумагу за личной подписью одного из Владык, объясняющей их присутствие в Золотом Лесу. Некоторые просто кивали издалека, завидев среди смертных темные макушки собратьев, а иные приветственно махали, даже если всего лишь проходили мимо.

Терг никогда прежде не видел, чтобы Темные и Светлые, находясь в такой опасной близости, умудрялись сохранять спокойствие и взаимное уважение. Чтобы они раскланивались при встрече друг с другом, не цедили холодных приветствий, не прятали за фальшивой улыбкой застарелой неприязни. Напротив, он не раз наблюдал, как остроухие охотно смеялись над какой-то общей шуткой, спешили бок о бок куда-то по делам. Как Темный эльф вежливо сопровождал Светлую эльфийку, а та в ответ лишь с улыбкой благодарила... удивительная картинка! Просто невероятная! Видно, крепко им надоели прежние порядки, раз и Темные, и Светлые, наконец, решили основать свое собственное поселение вдали от Советов, тронов, устаревших законов и замшелых принципов, которыми прежние Владыки так долго не хотели поступаться. Просто ушли из старых Родов и создали новые. Но так, как решили сами и как подсказывало им сердце.

Или же тут было что-то еще?

Терг вопросительно повернулся к вожаку, молча испрашивая пояснения, но Стрегон с каменным лицом шел следом за Тилем, который еще на входе мудро накинул капюшон, и неотрывно следил за широкой спиной Охотника, чья татуировка так поразила его у барьера.

Серые... он же говорил, что их кличут не просто Охотниками, а именно Серыми. По цвету шерсти, что ли? Те самые Серые, о которых недавно рассказывал Лакр, о ком с таким недоумением говорил дед Тороса. Странные люди... точнее, НЕлюди, слухами о которых полнится земля, приписывая им совершенно невероятные способности. И, что самое главное, одному из которых Стрегон был обязан жизнью - еще тогда, во время своего первого Испытания, когда странный незнакомец играючи перебил стаю огромных гиен и буквально вытащил его с того света. А потом на руках донес до ближайшей деревни, где и оставил на попечение местного лекаря.

Вот и еще один долг жизни образовался...

Стрегон не запомнил лица своего спасителя - перед глазами тогда все плыло, но татуировку он запомнил хорошо. А потом долгое время настойчиво искал тех, кто мог бы ему подсказать, где живут и воюют такие удивительные люди. Спрашивал, настойчиво собирал даже малейшие сведения, постепенно приходя в недоумение, а потом и в отчаяние - оттого, что информации практически не было. И вдруг - нашел. Встретил. Узнал. Правда, совершенно не там, где надеялся. Но это открытие вызвало в его душе настоящую бурю.

Шир?! Один из них?! Этот смурной тип, умеющий оборачиваться громадным волком, но не считающий себя оборотнем?! Близкий друг Белки и ее верный последователь?! Предводитель Серых?!

Такого просто не может быть!

Но татуировка была та самая - именно такую он видел когда-то на руке своего спасителя: узкую черную полосу, перечеркивающую кисть у самого основания. Лаконичная, простая, но красноречивая метка, означающая принадлежность к касте избранных. Скромный знак, который Шир так долго скрывал под перчатками. Серые... перевертыши... дикие Охотники, давшие клятву верности своей стае, дому и Вожаку.