Он снова повернулся к Лаурелин. – Дай. – Бард требовательно протянул руку к её поясу.

– Что «дай»? – То ли не поняла, то ли изобразила непонимание фейри.

– Здравур. – Коротко ответил бард, и пояснил свое требование. – Ты воин Туата де Данаан. У тебя не может не быть его. К тому же, похоже, именно его ты давала Елене Васильевне, чтобы избавить от кашля.

– Его. – Подтвердила девушка. – Но его у меня не так много и я не собираюсь расходовать его столь бездарным образом. – И, заметив, как зло прищурился Артур, она покачала головой. – Не стоит. Не думаю, что ты сможешь вновь чемлибо угрожать мне в её присутствии, – она кивнула в сторону внимательно прислушивающейся к их разговору Елены Васильевны.

– К тому же, это бессмысленно. Травмы подобные тем, что у неё, здравуром не залечишь. – Продолжила Дини Ши, заметив, как Артур слегка наклонил голову, словно чтото обдумывая.

Тот кивнул, соглашаясь с её словами. Как бы то ни было, но лгать ему напрямую Лаурелин бы не стала. Да он и сам подозревал, что как бы ни был хорош знаменитый лекарственный эликсир Туата де Данаан, только лишь он один в таком серьезном случае был слабоват.

– Жаль… – Артур вздохнул. – Скажи, ты можешь ей помочь?

– Я дала клятву, что не буду помогать, – напомнила ему Дини Ши.

– Значит, можешь, – задумчиво произнес Артур. – Ну что ж, я надеялся, что мне удастся обойтись более простыми методами, но раз это не так… Знаешь, – я ведь пообещал ей помочь… Пусть в совсем другой проблеме, но все же… Может быть, если бы я сдержал то свое слово, она не лежала бы здесь. Так что… – Он подошел к кровати девочки, и осторожно взял её ладонь в свою. Другая рука Барда легла на небольшую тумбочку у изголовья, отбивая странный, прерывистый ритм пальцами по дереву.

– Эй, что ты задумал? – Встревожено спросила Лаурелин, настороженно глядя на сосредоточенного Артура.

– Спасти её. – Просто ответил тот. – Так, как могу и умею.

– Эй, надеюсь, ты не собираешься… – Дини Ши резко бросилась в его сторону, но было уже поздно.

– На ступеньках забытого храма,

– В лабиринте прошедших эпох

– Мы стояли, нас было так мало.

– Мы стояли и ждали врагов!

Песня. Тихая, почти шепотом. Бешенный, совершенно безумный водоворот Чистоты, Силы и Жизни закружился по палате, преображая всех, к кому прикасался. Легче задышали больные, чья боль ушла, возвращая потерянные силы. Глубоко вздохнула стоящая неподалеку Елена Васильевна, чья хроническая усталость и пессимизм которые не смогло изгнать даже волшебное эльфийское зелье, внезапно просто исчезли, отступая перед этим благотворным потоком.

Немолодая, вечно ворчливая техничка, мывшая пол в коридоре, внезапно улыбнулась проходящему мимо врачу, и вместо привычного: «Ходют тут всякие» пожелала ему доброго дня.

И только лицо Лаурелин, выражало даже не озабоченность. В глазах ничего и никого не боящейся Дини Ши был самый настоящий ужас.

– Стой! – Выкрикнула она, подбегая к Артуру, и замирая у его плеча. – Остановись! Тебе же нельзя!!! Тебе ТАК нельзя! – Лаурелин то протягивала руку, видимо собираясь оттащить Артура от кровати, но тут же отдергивала её, словно в испуге перед тем, что может произойти, если она к нему прикоснется. – Стой, придурок! В этом нет нужды, я её вылечу! Я их всех вылечу! Да остановись же ты, тебе сейчас нельзя! – Но, похоже, было уже поздно.

Наблюдая за её действиями, Артур лишь улыбнулся, и чуть пожал плечами, демонстрируя, что происходящее сейчас уже совсем не зависит от его воли, и раз начавшийся ритуал должен быть закончен.

– Нам бежать бы, забывши о чести,

– Вроде ж нечего больше терять!

– Но сказал ктото – Мы еще вместе

– Им нас не взять!

Лицо Артура, – обычно довольнотаки костистое и некрасивое изменилось. Изменилась вся его фигура, весь внешний вид, – усталый, и сутулый, довольнотаки невзрачный человек преобразился. Сейчас это был не Бард, – а Воин. Юный, прекрасный Воин, во всем блеске своей силы и доблести. Воин, никогда не знавший горечи поражений, грязи предательства, злобы и зависти. Воин, – какими не могли быть живые, смертные воители.

Воин из сказаний, который сам, одним своим присутствием, преображал окружающий его мир в величественную легенду, в прекрасную сказку… И ничего из обычного, тварного мира, просто не могло находиться с ним рядом.

Вроде бы небольшая палата, словно раздвинулась… Или, скорее, разделилась. Старые койки, страдающие от ран люди, – они все остались словно по одну сторону прозрачного, но совершенно непреодолимого занавеса, по другую сторону которого находилась сказка.

Сказка, в которой Воин стоял у ложа своего раненного друга. А ведь по всем сказочным законам, сказки просто обязаны хорошо заканчиваться! Злодеи – исправляются, Герои – побеждают, а больные – выздоравливают. Так было, и так будет всегда. А на границе, на самом её крае, словно не решаясь шагнуть из мира реальности в сказку, замерла высокая черноволосая девушка, с сомненьем глядящая на происходящее перед ней действо.

– Спина к спине, плечом к плечу,

– Жизнь коротка, держись, приятель,

– Своею кровью заплачу,

– Чтоб только ты смогла остаться!

Закрытые глаза находящейся в глубокой коме Анастасии внезапно широко распахнулись, впиваясь жаждущим, какимто голодным взглядом в лицо Артура. Взгляды барда и девушки пересеклись, соединились, сплетаясь, соединяя их, словно кованной из слов и музыки, Силы, Чистоты и Жизни цепью. А затем, эта незримая, но, тем не менее, невероятно прочная цепь вдруг натянулась, затягивая самую душу певца кудато вглубь черных глаз его бессознательной слушательницы.