Шрифт:
– Не надо меня бояться, – сказал «пуштун». – Я один. У меня нет оружия. Спасибо, что ты согласился встретиться и поговорить.
– Мне сказали, что ты заплатишь.
– Заплачу. Если ты ответишь на мои вопросы.
– Спрашивай.
– Ты служишь на блокпосту в Вазир Акбар-Хан? Пост номер семь?
– Допустим.
– Это совместный пост? С вами дежурят охранники-иностранцы?
– Да, это так.
– Кто они? Что у них за форма?
Мужчина сделал характерный жест. «Пуштун» откинул полу накидки, достал из кармана свернутую в рулончик и перевязанную резинкой пачку купюр местной валюты.
– Говорят на «инглиш», – глядя на деньги, сказал кабульский «полисмен». – В камуфляже. Охрана. Хариджи [26] . Охраняют вместе с нашими этот район. Но наших в глубь самого квартала не пускают. Даже полицию.
– Какая эмблема? Что написано у хариджи вот здесь? – «Пуштун» коснулся груди. – Мне это надо знать.
– Я скажу. Но сначала заплати.
«Пуштун» передал собеседнику деньги. Тот, сняв резинку, пересчитал. Хотя и не с такой сноровкой, как промышляющий на ниве валютного обмена Ахмад, но тоже довольно шустро прошуршал купюрами. Деньги тут же исчезли, как будто их и не было.
26
Иностранец (фарси).
– На рукаве куртки и на униформе у них эмблема... Вот такая... – Мужчина сжал пальцы в кулак. – А написано... Я сам неграмотный...
Он подошел к покрытому толстым слоем пыли зеркалу.
Присев на корточки, стал водить по нему указательным пальцем. Закончив, поднялся на ноги.
Прорезанные в пыльном слое, угадывались – и вполне читались – четыре буквы латинского алфавита: AGSM.
– Очень хорошо, – сказал «пуштун». – Посмотри на этих людей... Кого-нибудь из них ты видел? Кто-нибудь из них тебе знаком?
Он вытащил из бездонных карманов халата несколько фотоснимков. Не выпуская их из рук, стал показывать фото местному «полисмену», решившему подзаработать на продаже информации.
– Узнал? Кого именно?
– Большие люди, – облизнув губы, сказал местный. – Очень, очень важные... Надо заплатить!
– Только что передал тебе деньги.
– Мало. Очень большие люди.
«Пуштун», выждав несколько секунд, вновь полез под накидку. Теперь в его руке появилась пачка зеленых купюр... Он демонстративно перегнул их, потом встрянул, как будто сам намеревался пересчитать, сколько ж там зелени, в той пачке.
– Я заплачу. Если будет за что.
– Двоих знаю. Очень большие люди. Даже имена их называть опасно.
– Я никому не скажу о тебе. Ты никому не скажешь обо мне. Ты мне расскажешь о них. Я дам тебе денег. И мы больше никогда не встретимся, если, конечно, ты не захочешь заработать еще денег.
– Это очень опасно.
– Я это уже слышал.
– Ладно, скажу...
Мужчина жадно поглядывал на зажатые в кулаке пуштуна зеленые банкноты. Он успел увидеть, что купюры в этой пачке – стодолларовые...
– Ну что? Так и будем стоять? Или мне поискать другого человека?
– Скажу. Одного их тех, кого ты показывал, зовут Фарход Шерали – большой человек. Его брат – друг Хамида Карзая, министр внутренних дел!
«Был министром, но на время отставлен, – подумал «пуштун». – Хотя возможностей после его ухода с официального поста их клан не потерял, наоборот. Старший брат Фарход со времен гибели Масуда слывет едва ли не самым авторитетным среди таджикского крыла. Карзаи – пуштуны, но и с другими считаться им приходится. Американцы, британцы и местные кланы бросили северянам жирный кусок: те со своими сородичами обеспечивают поставки героина через Таджикистан в Россию...»
– У него там дом? В том районе, где ты дежуришь?
– Да. Большой дом. Самый большой и самый красивый.
– Покажи. Отсюда должно быть видно, так?
– Деньги?
– Сначала информация!
Мужчина с опаской подошел к пустому оконному проему. Выглянул осторожно, остерегаясь чужого взгляда. Да и не очень полезно это для здоровья – в Кабуле – высовываться в пустой оконный или дверной проем...
«Пуштун» встал с другой стороны проема. Мужчина сказал:
– Ты знаешь, где находится блокпост?
– Да.
– Видишь его?
– Конечно.
– Четвертое от него здание. Вправо! Большой дом, похож на дворец!
«Пуштун» несколько секунд разглядывал хорошо видимые отсюда, с этой точки, окрестности района Вазир Акбар-Хан. Отсюда, от трущоб и руин «Маленького Пакистана» до ближайших особняков и посольских резиденций самого фешенебельного района афганской столицы – не более трех километров по прямой. Жахнуть бы из «безоткатки» или с ракетного станка... Но никому такое почему-то не приходило в голову. При короле Мухаммеде Захир-Шахе, при революционерах, при «шурави» и Наджибулле, при моджахедах, при талибах и при нынешней оккупационной власти Вазир Акбар-Хан всегда был самым спокойным районом Кабула. Все последние годы высокоразвитая молодая цивилизация методично раскатывала, вбивала Афганистан в пыль, в грязь, опрокинув в итоге большую часть местного люда в пещерный век вслед за еще более древним Ираком. Взлетали в воздух транспорты конвоев, летели пылающими факелами к земле военные и гражданские самолеты; кварталы и дворцы переходили из рук в руки, превращаясь в руины, в нагромождение камней... Но кварталы Вазир Акбар-Хан, расположенные там фешенебельные особняки и резиденции за все эти годы практически не пострадали. Здесь не было ни одного серьезного подрыва. Здесь ни разу, ни при какой власти, ни при кажущемся безвластии не велись уличные бои...