Иногда (не очень часто) слышишь от людей:

«Честно говоря…», «Если по-честному…» и т. д.

Значит, до этого все было, говорилось и делалось нечестно?

Чтобы хорошо понять человека,

надо стараться видеть, слышать

и чувствовать то же, что и он,

и так же, как и он.

Может быть, это и примитивно, но я всегда стараюсь быть по возможности максимально конкретным. Не терплю категорических, порой безапелляционных обобщений: ведь часто они весьма опасны, неверны, необъективны и просто несправедливы. Когда меня спрашивают, люблю ли я, скажем, там азербайджанцев, женщин, музыку, католиков, блондинок, спортсменов, сыр, технарей, стихи и пр., пр., пр., я всегда прошу уточнить, кого, какого/какую/ какое/какие или что именно имеют в виду. Ведь диапазон отношения к кому или чему угодно может быть огромным и практически беспредельным: от полного безразличия, презрения или глубочайшей ненависти до восхищения, восторга и высочайшего преклонения. Все зависит от самого конкретного субъекта или объекта. Ну и от твоего личного состояния и настроения, конечно, если ты слаб духом и телом и не очень тверд в своих убеждениях (if any).

Я злопамятен.

Еще более добропамятен.

Ничего никогда не забываю.

Помню все, как слон, и как все.

Некоторые старые (а порой и не очень) люди вроде бы где-то как-то как бы еще и живы, но уже заживо начинают как бы разлагаться и весьма дурно пахнуть, прежде всего, словами и поступками, изливая на других явно переполняющую их желчь, злобу и смрадный смердящий словесный понос…

Сколько зла творится во имя зла!

Хочешь узнать человека -

дай ему немного власти.

Правда существует сама по себе.

Лишь ложь надо выдумывать.

Хлеба, зрелищ, пьянства, песен,

баню, бабу…

Не надо славы! Не надо свободы!

То, что надо!

Глаза могут привыкнуть к темноте.

Разум, сердце — никогда!

Настоящий героизм — это способность

самому выживать и выносить

боль и страдания,

а не приносить и причинять их другим.

Некоторым приходится

все свои умственные силы

обращать на оправдание

своих безумных поступков.

Как многие профессиональные лингвисты, я весьма сдержанно и скептически отношусь к разного рода самозванным «полиглотам», зачастую вызубрившим с сотню-другую фраз и научившимся кое-как объясняться на паре каких-нибудь иностранных языков и уже заявляющим, что они-де хорошо, а то и в совершенстве владеют несколькими языками. В силу своей профессиональной деятельности я часто встречаю таких. Им несть числа. По-настоящему же самых сильных лингвистов-полиглотов, относительно в совершенстве (очень и очень относительно, ибо никогда не было, нет, не может быть и не будет человека в совершенстве, т. е. полностью знающего даже один единственный, свой родной язык, это невозможно и непосильно даже для самой умной и мощной электронной машины, поскольку в нее пришлось бы вводить ежедневно тысячи постоянно возникающих новых понятий, слов и выражений) владеющих четырьмя-пятью иностранными разговорными языками, мне лично доводилось встречать среди коллег из Голландии, Дании, Израиля (как правило, бывших совков, в нейтральном значении этого слова), СССР, Чехословакии и Швейцарии. Это действительно достойные восхищения люди! Не палаты — Дворцы Ума! Воистину, современные лингво-энциклопедисты, способные профессионально использовать свою языковую эрудицию во многих сферах бесконечного числа видов человеческой деятельности. Не всех, конечно, поскольку, повторим, это практически, психологически, физически, интеллектуально и пр. невозможно (речь, разумеется, идет о действительно высоком уровне знаний).

Наше время — это, безусловно и действительно, век узкой специализации (напомню полушуточное классическое определение специалиста, эксперта — это человек, который все больше и больше знает во все меньшей и более узкой области).

Остальные встречаемые мною и называвшие себя «полиглотами» демонстрировали, как правило, очень посредственные и поверхностные знания при явно завышенных претензиях и самомнении. Опять же, все относительно. Конечно, легко можно пустить пыль в глаза неучам, блеснуть перед незнайками. Но ведь это недостойно и дешево. Мыльные пузыри неизбежно лопаются. Послушаешь порой такого «спеца», и становится стыдно и за его очевидное невежество, и весьма ограниченные знания и почти неограниченную, мягко выражаясь, нескромность. Зачем это?! Ведь это такая сфера, где знание или незнание невозможно скрыть, оно проявляется и выявляется почти немедленно. Разумеется, я абсолютно не имею в виду здесь очень многих моно-, би— или триглотов (родной язык — несомненная основа всех основ — в данном случае не в счет) — лингвистов, переводчиков и других специалистов, отлично владеющих одним, двумя, реже тремя инязыками, как правило, выпускников лучших в мире женевской или московской лингвистических, во всяком случае, переводческих школ, работающих в основном в международных организациях, перед которыми я также всегда с восторгом и изумлением преклоняюсь.