Как душно с бездушными!

Я думаю, общество, одной из целей (пусть десятистепенной, пусть развлекательной или прикладной) которого является принесение, причинение боли подобному себе (я не говорю о трагических последствиях, о тысячах искалеченных душой и телом боксерах — посмотрите хотя бы на живой труп некогда могучего Кассиуса Клея — Мухаммеда Али, а сколько их по всему миру безымянных, получивших десятки нок-даунов, нок-аутов и пр., томятся, прозябают инвалидами в больницах!), не может быть полностью разумным, справедливым и человечным. Не менее жестоко и абсолютно негуманно является также спокойно смотреть на все это, даже еще и наслаждаться боем, часто элементарным узаконенным избиением… Это же звериное!

А мы ведь, вроде бы, люди…

Oder?

В свое время, отаспирантив, я получил право преподавать и вел курс политэкономии на иностранных языках для развивающихся товарищей. Через какое-то время меня послали в МГУ на ИПК (институт повышения квалификации), где я в течение нескольких месяцев имел не очень веселую возможность общаться с доброй (тоже не очень) сотней кандидатов и докторов экономических наук. По идее, они должны бы представлять элиту экономической мысли страны. Увы! Такой концентрации наглухо зашторенной и зашоренной убогости и узости интеллекта (разумеется, при весьма гипертрофированном чванстве и надутости) я нигде и никогда не встречал. Я не пытаюсь представить себя выше других и противопоставить себя этой нудной компании, как бы ни хотелось. Ведь к своей убогости как-то привыкаешь, и она уже не кажется такой страшной, как в чужих. Но я, по крайней мере, никогда не лез на всякие трибуны и трибунки вопиюще провозглашать эту убогость, умело или неумело стараясь прикрываться умной рожей или речью…Конечно, многим этим убогим, удобным и угодным в те времена (только ли?!) жилось как у бога за пазухой (может быть, «убогий» — от «у бога»? — эту «находку» (?) я посвящаю Олжасу Сулейменову, великому казахскому поэту, талантливейшему тюркскому трепанатору русской речи). Иногда мне хочется думать, что, возможно, это было просто проявление элементарного политического приспособленчества и трусости, трагического инстинкта выживания и самосохранения (ведь и для добровольных идеологических зэков тогда шаг влево или вправо тем более рассматривался как попытка к бегству…), и вся эта убогость, следовательно, была отнюдь не от бога, а скорее от лукавого… Многие из этой «элиты» сейчас быстренько перекрасились…, но какими они тогда были «марксистами», «социалистами», «коммунистами» и пр., такие точно они сегодня и «демократы», и «либералы» и «христиане» и пр. — пр. (вернее, бр — бр!)…

Подарил как-то одной женщине какую-то дорогую золотую безделушку.

Она расплакалась от счастья. Я был в шоке: какое же это убогое, дешевое и жалкое счастье! И как же его легко измерить! Мне тут же стало противно и тошно. Как вспомню, так и сейчас воротит.

Нет-нет, да и встречаю иногда людей, у которых глаза прямо-таки светятся при виде денег или другого богатства. Ручонки дрожат…

Какое убожество…

И какая жалость…

И бедность…

Доброта — первый признак настоящей силы человека.

«Человек — зверь! Человеческое — звериное!» — только и слышится теперь вокруг… Как же возликовали, как же взоржали все человеческие звери и звериные люди! Прочь совесть, стыд и срам!

И как опечалились люди…

Я думаю, убийц-садистов надо убивать, палачей-изуверов — казнить. Если существо в образе человека само решает быть бешеным псом, то, как к таковому, к нему и следует относиться. Гуманизм применим к людям, а не к нелюдям.

В отношении последних он не работает, становится своей противоположностью — негуманным по отношению к людям.

Проявлять гуманность и милосердие

к нелюдям -

негуманно

по отношению к людям.

Диктатор нередко хотел бы и старается выглядеть эдаким папой, отцом (паханом?) народа, поручая всю черную (порой темную, а то и грязную) работу своим подчинённым, делая их в случае различных провалов и ляпсусов козлами (вот именно!) отпущения. Конечно, для желающих и способных видеть всё это предельно прозрачно…

Желание преувеличить себя -

первый признак гнома.

Вернейший путь для деградации любой политической партии — стать правящей, потому что тут же в неё попрёт всякая карьеристская и оппортунистическая сволочь и нечисть.

Сволочи, изверги, завистники, хамы, палачи,

Предатели, жадины, тупицы, эгоисты и т. п.

Бедные-то они, бедные…

Но почему-то их совсем не жалко

Крыльев лишают те, у кого нет крыльев.

То же самое происходит и с головами.

Единственным существом, когда-либо выразившим и доказавшим делом самую конечную предельную преданность мне, оказался Саид, мой студент на международных профсоюзных курсах из Саудовской Аравии, которого, так получилось, я научил писать и читать на его родном языке.

(У арабов самый уважаемый на всю жизнь человек — это тот, который тебя «научил букве», то есть твой первый учитель).

Он мне сразу понравился своим трудолюбием и упорством, и, узнав, что у него нет даже начального образования, я вызвался помочь ему освоить арабский алфавит и элементарную грамоту, занимался с ним несколько месяцев. Как-то на даче в Купавне к нам прицепилась группа пьяных местных молодчиков. Саид был смуглый, они приняли его за негра, посыпались оскорбления, приставания. Нас было четверо, их с десяток, силы явно неравные. Когда нас начали уже, как сейчас говорят, конкретно избивать, и дело начало принимать весьма критический и опасный характер, я заскочил в дом, схватил первое, что попалось, оказался топор, стал у двери, угрожал им, требуя, чтоб ушли. Кто-то из них оказался ловчее и сильнее меня, выхватил топор, я оказался на земле, а он размахнулся и изо всей своей пьяной силы запустил в меня этим топором. Отскочить я не успел, но тут тигром вскочил, вырвался из их рук Саид и прикрыл меня собой, приняв удар топора себе на грудь. К счастью, удар пришёлся топорищем, иначе не знаю, что бы произошло, и, если бы не он, это должно было произойти со мной…