— Пить-то хочется, товарищ полковник.

— Я вот вас напою. Посажу на десять суток на гауптвахту, на хлеб и воду. Сам вас туда сейчас же и отвезу, садитесь в мою машину.

Карпов четко повернулся и пошел к машине.

— А вам, товарищ Борисов, объявляю выговор.

— Есть выговор!

— Все, поехали. — Щедров направился к газику, но мичман Туз остановил его:

— А как же с водой, товарищ полковник? Разрешите набрать из пожарных машин?

— Набирайте.

Солдаты сбегали в балок, принесли бачок, ведра. Они были довольны. Карпов стоял возле газика и ухмылялся. Судя по всему, он тоже был доволен: все-таки пострадал в интересах общества.

Мичман Туз горестно вздыхал:

— Нехорошо как вышло. Не успели вы оклематься на новом месте, а уже получили взыскание. Что же вы не сказали, что докладывали и Савкину и главному инженеру?

— Ну и что? Мало доложить, надо добиваться, — сказал Олег.

— У них добьешься. Я вон еще две кровати в балок просил, так и не дали.

— Завтра уже закончим, всего две баржи осталось поднять. С понедельника можете идти в отпуск. Куда поедете?

— На юг. Надо немного погреться, а то я вот уже восемь лет на Севере. На юге ни разу не был. Врачи говорят — надо.

— Что же не заменились через три года? Имеете право.

— Право-то имею, это верно.

— Значит, вам тут нравится?

— Нет.

— Что же тогда не уезжаете?

— Просят.

— Что просят?

— Остаться.

— Но вы могли не соглашаться?

— Мог.

— Почему же согласились, если вам тут не нравится?

— Кому-то надо и тут работать.

— Рупь тут подлиньше, — поддел Козырев.

— Ты-то уж помолчал бы! — презрительно заметил Туз.

— А ты мне рот не затыкай, я те не солдат и не твой подчиненный.

— Жаль. Попал бы ко мне в подчинение, я бы тебе показал, где раки зимуют.

— Дак ведь бодливой-то корове бог рог не дает.

Они долго еще обменивались колкостями. Потом Козырев стал собираться домой. Он аккуратно сложил в котомку отвес, рубанок, молоток.

— Охота тебе каждый день таскать это с собой? — спросил Туз. — Оставь тут, никто не возьмет.

— Подальше положишь, поближе возьмешь. Знаем мы вас. — Козырев встал, закинул котомку за плечо и вышел.

Однако вскоре вернулся и сказал:

— Ты вот что, Туз козырный, завтра вечер не занимай.

— А что?

— Дак ведь завтра зашабашим. Мать пельмени стряпать будет. Звала, стало быть.

— Ладно.

— И ты приходи, капитан, — сказал Козырев Олегу. — Родитель мой тобой интересовался, приглянулся ты ему.

— Спасибо, но завтра я еду на Муськину гору.

— Ну гляди. В другой раз когда забеги.

— Непременно.

Более точное название горы — Муськин пуп. Когда-то здесь обосновались уголовники, бежавшие из лагерей. Питались они тут рыбой, олениной, промывали золотой песок реки Игрушки. На этот песок и играли в карты. Весов у них не было, и мерой будто бы служил Муськин пуп. Отсюда и название. Официально же называют «Муськина гора». Про пуп говорить стесняются.

Борисов ехал сюда принимать буровзрывную роту. Лейтенант Король окончательно запил, его представили к увольнению в запас, и до прибытия нового командира Щедров приказал временно принять роту Борисову.

— На плавсредствах сейчас делать нечего, а до зарезу нужен камень. Если будет мало людей, на подсобные работы подбросим еще. Транспортом тоже обеспечим.

Он и верно расщедрился и даже выделил в распоряжение Борисова старенький газик. Дорога на Муськину гору была хорошо укатана, и газик бежал по ней довольно шустро. Шофер ефрейтор Глазков посвящал Олега в курс дела:

— Ребята тут отчаянные, их у нас так и зовут королевской гвардией. Командир-то был по фамилии Король. Работают они как черти, особенно бурильщикам достается. Попробуй-ка в этой скале дырки сверлить. Взрывникам — тем легче, всунут в готовую дырку заряд, подпалят — и с приветиком.

— Сам ты с приветиком, — сказал сидевший сзади сержант Охрименко и выразительно покрутил пальцем возле виска шофера. — Поишачил бы ты там, другое запел бы.

Этот сержант и показывал Борисову хозяйство. В казарме было все вымыто, по стенам висели выдержки из уставов и плакаты по технике безопасности. Особенно было много этих плакатов.