Шрифт:
Тень снова рассмеялась, а потом осторожно коснулась ее щеки кончиками пальцев.
«Неужели моя госпожа считает, что я могу обидеть того, кто спас мне если не жизнь, то правую руку?»
И больше не было ни вопросов, ни ответов.
Только сон – без сновидений.
Эсме проснулась от странного и очень неприятного ощущения: девушке приснилось, что потолок комнаты вот-вот свалится ей на голову. Снаружи доносился голос моря – отчего-то он был слышен очень ясно, будто оно вдруг решило переместиться поближе к ее дому... под самые окна. То и дело раздавались резкие крики чаек и чьи-то неразборчивые возгласы; наверное, матросы с одного из фрегатов заблудились в переплетении тейравенских улиц. Совсем близко кто-то запел чистым высоким голосом, и мотив неожиданно показался Эсме знакомым, хотя она совершенно точно знала, что никогда раньше не слышала эту песню:
Мы там, где звездный свет. Мы там, где неба нет, А есть лишь отраженье моря...Она с немалым удивлением обнаружила, что голова больше не болит, хотя слегка кружится, это ощущалось даже с закрытыми глазами. Усталость не прошла полностью – значит, проспала она не так уж много. Возможно, всего лишь ночь, хотя после случившегося ей полагалось бы отдыхать не меньше трех суток.
«Значит, это еще не предел?..»
Взмывая к облакам, Доверясь парусам, Мы выбираем путь, не зная горя!Целительница улыбнулась, подумав о том, что ей все-таки удалось обмануть собственную память, пусть даже рискуя жизнью. Таинственные ночные гости оказались очень любезны и перенесли ее в спальню. Жаль, теперь она никогда не узнает, кто они такие.
В бездонной глубине, В прозрачной вышине На крыльях серых птиц летают наши души...Эсме медленно села, открыла глаза – и кровь застыла в ее жилах.
Потолок и в самом деле располагался непривычно низко над головой, и это был другой потолок. Она сидела на узкой койке в маленькой комнатке с единственным круглым окошком; рядом располагался большой сундук, служивший, по всей видимости, одновременно и столом. На его крышке стояла чашка с водой, и Эсме, словно завороженная, уставилась на нее: вода покачивалась... как и вся комната.
Точнее, каюта.
Неприятный холодок пробежал между лопаток. Она впервые оказалась на борту фрегата, и странное ощущение чужого взгляда нахлынуло с необычайной силой – только теперь она не могла уйти с причала, скрыться, спрятаться. Взглядшел сразу со всех сторон, как будто каждый предмет в каюте был живым и обладал если не разумом, то сознанием. Внезапно нахлынула тошнота; Эсме повалилась обратно на койку, задев рукой переборку, – и стало еще хуже. Мыслеобраз фрегата не оставлял сомнений в том, что создание столь же радо видеть ее у себя борту, как и...
...облезлая крыса в трюме мечется из стороны в сторону, ищет выход; стены начинают сдвигаться, и свободное пространство неумолимо уменьшается, пока не наступает неизбежный финал: отчаянный писк, треск костей...
Эсме зажмурилась: ей показалось, что стены и впрямь готовы сдвинуться. Она лежала тихо, как мышка. Взглядне ослабевал, но постепенно сделался не таким враждебным. Целительница осторожно приоткрыла глаза и втянула носом воздух: пахло чем-то пряным. Это отчего-то показалось странным: она никогда раньше не бывала на борту фрегата и считала, что рыбный дух, насквозь пропитавший Тейравен, здесь должен быть совершенно невыносимым.
Убедившись, что корабль перестал обращать на нее внимание, Эсме снова села и оглядела себя. Она была в той же одежде, что накануне, только шарф развязался и кто-то положил его рядом на подушку, аккуратно сложив вчетверо. Ее руки, накануне вымазанные в крови по локоть, были чистыми. Кто бы ни принес ее сюда, он не был врагом – по крайней мере, ей хотелось в это верить. Эсме встала – качающийся пол был непривычен, и целительница всерьез опасалась, что не сможет устоять на ногах. За стеной послышались торопливые шаги.
Эсме почти не удивилась, когда на пороге отворившейся двери показался голубоглазый мальчик, который приходил к ее дому вместе с неуклюжим матросом. Выглядел он встревоженным, но почти сразу расплылся в улыбке.
– Вы проснулись! – он говорил с тем же певучим акцентом, что и крылан. – Я... я сейчас принесу завтрак!
– Подожди! – Эсме протянула руку, и мальчишка испуганно отпрянул. – Где я? Что это за место?
Мальчишка растерянно заморгал.
– Я... ой... простите, госпожа! Вы не переживайте, все будет хорошо, но... мне запретили с вами разговаривать... я сейчас принесу...
– Вот заладил! Да оставь ты этот завтрак! – Эсме стукнула кулаком по крышке сундука и задела чашку – та упала и разбилась бы, но мальчишка с проворством обезьянки подхватил ее у самого пола. Он так увлекся ловлей, что не заметил движения Эсме: целительница схватила мальчика за запястье и сделала то, что Велин категорически запрещал.
Она рванулась по направлению к его огненному сердцу.Там в самом центре плавали мыслеобразы – вот промелькнули темные крылья... эй, это ведь тот самый крылан! Эсме оторопела, и в тот миг, когда перед ней неторопливо проплывал следующий мыслеобраз – красивое худощавое лицо мужчины, показавшееся смутно знакомым, – неведомая сила подхватила ее и без лишних церемоний вышвырнула вон.