– Что происходит? – прошептала она, и произнесенные вслух слова разрушили магию остановившегося времени. От ствола дерева-исполина отделилась тень, и к ним стремительным шагом приблизился человек, одетый во все черное.

– Приветствую тебя, Кристобаль Крейн!

Волосы незнакомца побелели, лицо избороздили морщины, но все-таки он казался весьма крепким и сильным – словно древняя сосна, чей ствол сотню раз изгибался в поисках опоры. От него исходили странные волны: этот человек не просто привык повелевать, поняла Эсме. Он привык, что все ему подчиняются... и небезосновательно. Отчего-то лицо его вызывало причудливые ассоциации с кархадоном – волевые скулы, прозрачные льдистые глаза, седые волосы... но причиной всему было выражение, хищное, беспощадное, хотя незнакомец улыбался. И уж совсем невообразимым было то, что Эсме сразу узнала этого человека – по портрету, который висел на стене «Водяной лошадки».

Перед ней стоял не кто иной, как Звездочет.

– Как мило! – Его зубы поразили Эсме – ровные и белые, словно у шестнадцатилетнего парня. – Ты пришел, чтобы дать мне возможность тебя отпустить и сравнять счет! Я тебе больше ничего не должен, Кристобаль, это восхитительно!

Магус медленно опустил Эсме на землю, и целительница с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, наступив на больную ногу. Звездочет с интересом взглянул на нее.

– Новый член команды, как я погляжу? Хороша, хоть и не в твоем вкусе. Или я ошибаюсь?

– Если мы в расчете, может, прикажешь своим людям не держать меня под прицелом? – тихо проговорил Крейн. – Волнуюсь, знаешь ли.

– Да ну? – наигранно удивился старый пират. – Ты ведь с легкостью можешь увернуться от стрелы. А вот твоя милая спутница не сможет, так что волноваться должна именно она. Или ты переживаешь как раз из-за нее?

Магус по-прежнему не шевелился, и внезапно Эсме ощутила, что они оба стоят в центре большой паутины и ее туго натянутые нити слегка подрагивают, готовые в любой момент лопнуть.

А паук был прямо перед ними.

Такого ей не приходилось испытывать еще ни разу в жизни: ситуация была по-настоящему безвыходная. На «Невесте» все считают, что капитан отправился беседовать со Старейшей, а если остров совершенно безопасен, то спохватиться могут только к вечеру... когда их тела уже остынут и второй фрегат будет далеко. Но как же Джа-Джинни не заметил, что они не одни, когда облетал остров? Эсме зажмурилась: ей захотелось, чтобы все происходящее превратилось в кошмарный сон и забылось поутру. Но старик в черном и его ухмыляющаяся команда никуда не делись. Мало того, Эсме почувствовала на себе чей-то очень внимательный и очень злобный взгляд.

– Не стоит так волноваться, – Звездочет махнул рукой совершенно по-приятельски. – Ваши жизни вне опасности.

Эсме не упустила из виду то, как странный человек подбирал слова: ваши жизни.

– Я, видишь ли, мимо проходил... и решил забрать у нашей общей знакомой одну вещицу. – Только сейчас Эсме заметила, что в левой руке он сжимал потрепанный свиток.

– Она у меня, так что задерживаться дальше смысла нет... хотя погоди-ка. – Старик нахмурился, а потом воскликнул: – Ох, чуть не забыл! С тобой очень хочет поговорить кое-кто. В прошлый раз вам не удалось закончить беседу, и он прямо все уши мне прожужжал о том, что осталось недосказанным...

Словно по незаметному сигналу, рядом со стариком возникло новое действующее лицо – худощавый человек с заряженным арбалетом в руках. Нижнюю часть его лица скрывал черный платок – так что были видны только глаза, и вот они-то и уставились... на Эсме. Почти сразу незнакомец перевел взгляд на Крейна, но ошибки быть не могло: именно он следил за ней все это время.

– А-а, Змееныш, – магус криво улыбнулся. – Вижу, твои кости срослись?

– Твоими молитвами. – Голос Змееныша вполне соответствовал прозвищу – тихий, свистящий шепот. Он отложил оружие и приблизился, хромая; стало заметно, что он молод – немногим старше Эсме. Она закрыла глаза и явственно ощутила, что этому человеку пришлось не раз испытывать сильную боль и от огня, и от железа, и от нечеловечески сильных рук.

– Давно мечтал это сделать. – Змееныш замахнулся и рукой в перчатке ударил магуса по лицу. Раздался отвратительный хруст, из разбитого носа Крейна потекла струйка крови.

Он даже не попытался заслониться от удара.

– Получаешь удовольствие? Не наигрался в детстве, мальчишка...

В груди Змееныша что-то заклокотало, и его новый удар опрокинул магуса на землю.

– Прекратите! – Эсме рванулась вперед, ощутив, как натянулась паутина. – Это... это же... отвратительно! Это подло!

– Подло? – переспросил старик, повернувшись к ней. Льдисто-голубые глаза уставились на целительницу с интересом. – Помилуйте! Всего лишь встреча двух старых друзей, только и всего. Поговорят и разойдутся.

– До следующей встречи! – прошипел Змееныш, одарив ее ненавидящим взглядом. – Не советую мешать!

Крейн неторопливо поднялся, сплюнул кровь. Он не смотрел на Эсме, и целительница понимала, что в происходящем есть немалая доля ее вины – будь магус один, он не терпел бы издевательства.