– Лучше, если на вас будут вещи марки.

Слава богу, она наконец-то заговорила!

– У меня будут. Я сумку купила. – Я скосила глаза на свой пакет. Что она, не видит его? – Я так Prada люблю…

– А…

Принесли кофе и чай. Господи! А я и забыла, что кофе фраппе – это взбитый колотый лед, вечно путаю латте и фраппе. Снежная королева Юрате пила кофейный лед. Удивительная физиология у этих людей глянца – холод внутри и изморозь снаружи.

– Вы извините, Юрате, что я вам задаю такой вопрос. Но вы не могли бы сказать… – Язык прилипал к гортани, как прилипают мокрые пальцы к морозилке, но я все-таки это произнесла: – А как вообще должен одеваться главный редактор глянца?

Она глотнула новую порцию льда, поправила платье – завышенная талия, модный мышиный цвет (вывернуть бы его наизнанку и посмотреть, что за бирка там – наверняка Prada), закинула ногу на ногу (балетки с логотипом Chanel), повертела на пальце кольцо с крупным красным камнем в форме сердца (de Grisogono?). И ответила:

– Интеллектуально.

Господи! Она вообще когда-нибудь оттаивает?

– Я не очень понимаю…

Придется испить эту чашу со льдом до дна, если уж я начала. Пусть она меня презирает, но информацию я добуду. Я же журналист, в конце концов!

– Юрате, вы марки могли бы назвать?

Пауза. Взгляд Снежной королевы. Может быть, у нее все-таки есть сердце, хотя бы в виде камня?

– Ботега Венетта, Хлое, если вы хотите выглядеть женственно и статусно. Что касается интеллектуальных… Попробуйте МакКуин, Прада. Марни еще.

Мне всегда нравилось слово Марни. Так назывался фильм Хичкока, где холодная блондинка, красавица-невротичка, бесконечно переодевалась и крала деньги…

По флажкам, которые расставляла Юрате, я пыталась понять, где проходит граница интеллектуального модного снобизма. Его придерживался настоящий фешн-мир, каста главных редакторов высокого глянца. Как все тут у них непросто! Я была уверена, что уже кое-что понимаю в моде, но, оказывается, мне неведомы важнейшие нюансы. Ничего, я додумаю, пойму, соберу потом из ледяных осколков этого разговора сияющее слово Г.Л.Я.Н.Е.Ц. Буквы встанут в нужном порядке.

Юрате уже искала глазами официанта. Сейчас уйдет. Надо торопиться с вопросами.

– А вы где обедаете? Куда стоит сходить?

Милан был огромный, набитый людьми город, где требовались ориентиры.

– Самое глянцевое место – «Биче».

– Бич? Это как «сука» по-английски?

– Нет, – Она улыбнулась. Первый раз за все время. Вечная мерзлота дала трещину. – Пишется Bice. Там все бывают – от Марио Тестино до Анны Винтур.

Юрате удалилась. Ледниковый период благополучно завершился.

Я неслась в гости к Прада. Офис марки напоминал тюрьму, неприступную крепость, осажденную людьми. Широкие ворота были закрыты. Из машин выпархивали редакторши – на каблуках, на платформах, в коротких юбках и легинсах. Все оживленные, сосредоточенные. Элита мировой моды, люди, от оценки которых зависели дизайнеры. От меня мало что зависит. Стена высотой метра три, приглашенные просачиваются через узкое горло калитки. Я подошла к охране, что-то залепетала, но меня быстро оттерли от входа. И что теперь?

– А, Алена! Ты здесь, молодец!

Самсонова, вот это да! В последнем номере вышло мое интервью с Вероникой, в котором она выступала в качестве главного гуру гламура. Самсонова осталась довольна статьей и съемкой. Еще бы – я лично давала указания Артюховой, как отфотошопить Веронику, чтобы она помолодела лет на десять.

Мы обнялись.

– А чего стоишь, ждешь кого-то?

– Нет. – Трудно признаваться, но выхода не было. – У меня билета нет, Вероника Николаевна.

Кошмар, как в кино – есть у вас лишний билетик?

– Не проблема, держи.

Мой добрый ангел Самсонова протягивала мне конверт.

– А вы как же?

– Да я же байер, у нас есть билеты. Бери, бери! – Самсонова была сегодня очень деловая и занятая. Висела на телефоне. У нее сейчас модная страда. – Кое-кто из клиентов моих должен подъехать, я их жду, а ты иди.

И она подтолкнула меня вперед.

О чудо, ворота крепости пали, я бодро пошла вверх, по накату, который вел в огромное индустриальное помещение.

Вот где делают моду! Подиума не было. Только ярко-оранжевая спираль на полу, которая закручивалась между стульями. Вот по ней модели и пойдут… Какая огромная туча народу! Впереди я увидела Анну Винтур с огромным черным человеком рядом.

Тревожная депрессивная музыка просочилась через бетон, пошли девицы. Серое, грязно-желтое, запыленное, прорезиненная ткань, шерсть, местами с проплешинами шелка. Плюшевые пальто – такие назывались «плюшевый десант», в них люди приезжали в Москву за колбасой во времена моего детства… Мохер? Ужас! Кто у нас будет носить мохер? Что-то я не очень понимаю, это круто, да? Интеллектуально? Или это поиск? Все кончилось.

Вышла я подавленная. Услышала, как говорят по-русски:

– Кошмар, ужасно!