Шрифт:
– А они сказали, какие журналы у них будут? «Вог» или «Базар»? – Вера теперь была менеджером отдела маркетинга, и провал миссии с Лондоном касался ее напрямую.
– Я не спросила. Он мне сказал, что «Глянец» никогда не видел. И точка. Это принцип их отношений с реальностью. Если он не видел журнал, значит, журнала не существует!
– Ну да, нормальный принцип этой тусовки. Ты не расстраивайся. Полозова, знаешь, сколько таких историй прошла? Каждый раз мордой об стол. Это потом ее начали везде приглашать, узнавать, подарки присылать… Ирка рассказывала, что сначала даже плакала, потому что ее просто игнорировали. Долецкую и Эвелину поздравляют, в газете вашей «Бизнес-Daily» олигархи им слова пишут, а Полозовой – открытка за три копейки или факс пришлют. Представь, как обидно! И тебе придется выгрызать все с боями. Мало времени еще прошло, чтобы тусовка тебя знала. Года два – и ты врастешь. Будешь сама двери ногой открывать.
– И говорить всем – а вы кто? Я вас вообще плохо вижу! Вы где? В Лондоне? А это где?
– Вот именно! Все так и будет!
До обеда надо успеть внимательно посмотреть номер. Пока я прочла только свое письмо. Медленно и с удовольствием гладила глазами строчки, идеально пригнанные друг к другу. Шрифт, стиль, мысль – все это отлично сочеталось с моей фотографией.
Я перелистывала страницы. Каждая буковка на своем месте. С тех пор, как меня назначили, я кое-что научилась делать. И даже лучше Ирки. Раньше журнал бесконечно тасовал колоду одних и тех же имен – Олеся Судзиловская, Анастасия Волочкова, Алсу, Юлия Бордовских, Алина Кабаева. Теперь, с моим приходом, знакомство глянца с миром расширилось: в нем появился балет (Ульяна Лопаткина), опера (Анна Нетребко) и немного мужчин (Иван Вырыпаев, Кирилл Серебренников, Сергей Минаев).
А вот и они:
Glossy People. Люди Глянца. Рейтинг самых успешных по версии журнала Gloss.
Иван Ургант. Glossy-образ. Принадлежит к новому поколению телеведущих. Одинаково свободно чувствует себя на гламурной церемонии и на цирковой арене. Молодой, стильный, красивый, свободный. Безупречный мастер импровизации. Рекламные боссы правильно уловили настроение – мы рады видеть его у нас дома в любом качестве. Даже если он явится с красным чемоданом, забитым йогуртами, и поселится в спальне, выставив за дверь мужа.
Федор Бондарчук. Glossy-идеал. Если вы внимательно смотрите его «Кино в деталях», то заметили – Федор имеет способность раздваиваться. Быть одновременно в разных местах. Жаль, что такой эффект дает только телевидение. Если провести опрос среди девушек – «Какого мужчину нужно клонировать?», 90% ответят: «Сделайте нам Федора!» Он человек-стиль. Черный пиджак, белая майка и синие джинсы – так одевается теперь вся мужская половина Москвы, которая рассчитывает на такой же успех у женщин. Продюсер, режиссер, муж и отец, Федор – идеальный герой российского гламура.
Тексты писала Кузнецова, а я переписывала. Получилось неплохо. Очень!
Анастасия Ведерникова... А Ведерникова-то здесь откуда? Пока меня не было, она сделала головокружительный кульбит? Взмахнула крылами и переместилась из списка аутсайдеров в топ-удачников? Кто ее перетащил?
Анастасия Ведерникова. Glossy-героиня. Настя потрясла друзей и почитателей удивительной силой духа. Драматические коллизии последних месяцев проявили бриллиантовые грани ее характера. Вопреки недостоверным слухам, муссировавшимся в прессе, Настя по-прежнему ведет в прямом эфире ночное шоу, блестяще выглядит и готовится к свадьбе с бизнесменом Александром Канторовичем. Драматическая история еще больше сплотила молодую пару. Роскошная вилла на Лазурном Берегу (спроектированная по всем канонам luxury – эксклюзивный дизайн, два бассейна, вертолетная площадка) стала лучшим свадебным подарком юной звезде. Как и коллекция уникальных картин русского модерна, занявшая достойное место в интерьерах особняка. Браво, Настя!
Что? Что это такое?!
В этой сладкой гламурной патоке, которую я бы сглотнула, не поперхнувшись, были две вещи, комком застрявшие в горле. Особняк, значит? Коллекция картин? Господи, но почему я такая упертая, записная, профессиональная дура?
Память строгала мелкую нарезку в стиле Glam TV – мы выходим из машины, бассейн, огромный, кажущийся черным в темноте, лестница, картины на стене, отсвечивающие белым в кромешной тьме коридора, испуганные Настины глаза и его свитер, накинутый на спинку стула.
Я засунула эти воспоминания в самый дальний угол, смяла, запихнула на антресоли подсознания. Кем я себя только что воображала – ловкой дрессировщицей, принцессой цирка? А ни фига, я сидела, как дешевая обезьяна на цепи, и выполняла трюки. Отвези Настю к доктору, девочка, принеси ей корочку хлеба из пекарни «Волконского», девочка, подержи ее шлейф. И что ученой обезьяне будет за это? Большое человеческое спасибо.
– Аня, Аня приехала! – пронеслось по редакции. Девушки побросали дела, сгрудились в центре комнаты. Лия выдавала подробности.
– Алена, ты слышишь? Аня приехала! – обернулась ко мне Вера.
Аня, да. Кино, которое я только что промотала, прокручивалось дальше. До красных ошметок на сиденье раскуроченной машины.
Ладно, надо идти. Зря я так расклеилась. Как там Карнеги формулировал – я расстраивался по поводу отсутствия ботинок до тех пор, пока не увидел человека без ног. Когда Аркадия положили на каталку, его искореженная ступня выскользнула из-под простыни и болталась в воздухе, оставляя на асфальте капли крови…
Вот именно! Не хер намазывать сопли на кулак. Канторович, Настя – наплевать! Бывает хуже. И скажи спасибо, что не у тебя.
– Девушки, по местам! Чтобы не было потом ни у кого проблем. А я схожу и все узнаю, – распорядилась я. Девицы нехотя расходились.
В коридоре стоял Канторович. Вот так прямо и стоял возле двери в кабинет Волковой и говорил по телефону. Я приросла к ковролину.
– Я перезвоню, – он сунул телефон в карман.
– Ты… Ты? Привет! Ты что здесь делаешь? Ко мне приехал? Так неожиданно. Ты когда прилетел?