Шрифт:
– Отвыкла, стесняешься, – он улыбнулся. – Ну как дела? Живая? Одевайся, сейчас поедем в аэропорт. Самолет заправляется, через час можно лететь.
– Ты, ты уже прилетел? – задала я дурацкий вопрос, чтобы убедиться, что кошмар кончился.
– Как видишь. Давай собирайся – время… Быстрее тебя надо отсюда отправить.
– С глаз долой?
– Дурочка ты, – он вышел из комнаты.
Я последний раз оглянулась на дом, уже растворившийся в сумерках. Последний раз примерила его на себя. Пожалуй, велик он мне, не по размеру. И эта жизнь тоже – что-то жмет все время, давит… Хотела бы я? Нет. Не так. Не такой ценой…
Возле бассейна в кресле сидел Аркадий. Совсем другой, на лице розовые пятна туго натянутой кожи, швы, бороздки. Совсем седой. Не то что бы постаревший, а какой-то выцветший. Волков что-то говорил пожилому французу, которого я видела сегодня днем в саду, за недостатком слов помогая себе тростью, которую держал в правой руке.
– Как это произошло? – сказал он вместо «здрасте», тут же переключившись на меня.
Я еще раз повторила то, что говорила Николаичу.
– Ладно, не мучай ее. Поехали, – сказал Саша, и мы пошли к машине. Он забрался вместе со мной на заднее сиденье, кожаное, к которому сразу прилипаешь, за это их и не люблю. Взял за руку. Впервые мне стало спокойно за все это время, за всю вечность, которая прошла с тех пор…
Волков усаживался впереди, пытаясь комфортно пристроить ногу…
– Твои вещи? – Саша нес к машине мой чемодан и огромный пакет Chanel. Я кивнула.
Надо было что-то сказать ему, но я не знала что. И Волков сидит там, насупленный, злой. А у нас здесь было тепло. Несмотря на холодное зверство кондиционера.
Он проводил меня до границы. Волков остался в машине, буркнул мне что-то на прощанье.
– Я… Ты… Алена, я приеду скоро. И сразу позвоню. – Мы обнялись, он коснулся губами моего виска, выдохнул в волосы: – Слышишь, Алена, сразу…
Глава 11
GLOSS Июнь—июль
Посмотрите в зеркало, взгляните вокруг – как быстро стирается грань между тканью жизни и модными образами, которые мы примеряем на себя. Так бывает только летом – золотые пайетки солнечных бликов на теплой палубе яхты, пышные оборки шифоновых облаков, цветочные принты на коротких платьях и на зеленом ковре лужайки, поп-артовские композиции из света и тени на блузах и на горячем песке пляжа.
Наконец-то наглые требования моды соответствуют нашим представлениям о красоте. Как на парусной регате, мы свершаем плавное скольжение – по модным трендам, мимо обстоятельств, точно к цели.
Глянец продолжает диалог с нами, не желая отпускать на каникулы. Короткое московское лето в избытке генерирует светские события. Вечеринки open-air, премьеры, приемы, after-party на открытых верандах модных ресторанов или закрытых верандах знаменитых дач. Мы смотрим на звезды, до рассвета обсуждаем фильмы и тренды, говорим о любви, моде и о славе…
Не слушайте скептиков, которые утверждают, что красоте требуются SPA-процедуры и здоровый сон. Летом нам совершенно некогда спать!
Актуальные тренды играют нам на руку, помогая сохранить свежесть и молодость: невинный белый цвет искушенной женственности и полная прозрачность намерений, явленная в пластиковых сумках и хрустальных украшениях. А от скромности и бессонницы еще никто не умирал…
Если сомневаетесь, отправляйтесь в отпуск. Перед каникулами проведите ревизию ценностей – возьмите с собой в прозрачном чемодане Fendi все, что сможете унести. Шелк и шифон (скроенные в платья Oscar de la Renta или Roberto Cavalli, стратегические запасы драгметаллов в виде серебряной сумочки, золотых босоножек и закрытого купальника (абсолютный must have лета – купальник Louis Vuitton цвета платины), хороших друзей и умных собеседников (они компактно уместились в этот номер Gloss).
Кстати, на отдыхе можно обойтись без масок, от которых устали лица и люди. Но не забудьте про термальную воду – она просто необходима на каннских и тосканских пляжах!
Главный редактор– Пап, это бесполезно, – я стояла босиком на траве, ожидая, пока отец уговорит кран выдать еще хоть каплю воды. Шланг извивался, шипел и плевался ржавчиной. Не уговорить.
Когда-то родительский дом был здесь самым роскошным – с большим крыльцом и изящно скроенными мозаичными окнами веранды. Дача была их сбывшейся мечтой, сила их привязанности к этому месту наделяло его всеми признаками рая – деревья, птички, облака. Каждое лето папа пытался стереть с дома следы усталости – шлифовал морщины трещин, перекрашивал, приколачивал, перестраивал. А мне было грустно смотреть на то, как неотвратимо стареет и разрушается родное существо.
Я знаю, что не смогу здесь жить. Но всегда говорю родителям, что люблю это место так же, как они.
Дача была священным капищем. Здесь не просто копали, сеяли и окучивали, здесь останавливали время. Если кому-то надо совершить экскурсию Back in the USSR, я могу продавать билеты.
Здесь все, как в прошлом веке. Щетина штакетника, отделяющая наши 6 соток от соседских, мохнатые елки, стучащие в окна по ночам, и тесный круг дачников, спаянных совместной борьбой за урожай, против климата и здравого смысла. И еще здесь конкуренция – а у вас что выросло? Что выросло, то выросло.
Марина Олейникова, чей дом находился по соседству с нашим, начинала звонить родителям с конца апреля:
– А у вас трава по пояс!
– Валера, надо ехать косить, – начинала действовать мама.
– Зачем косить, если вас там нет? – спрашивала я.
– Потому что у твоей матери всегда был идеальный газон, – отвечал папа и уезжал на покос.
Я пыталась обустроить родительский быт – купить шезлонги, налить воды в резиновый бассейн, вкопать тент над лавочкой.
– Зачем к дому привлекаешь внимание? Ты что, барыня, что ли, в бассейне плавать? Украдут же! – говорила Светка. И крали – мало что доживало до весны.
Мы прятали вещи в тайник: холодильник, замотанный для конспирации в старое покрывало, электроплитку, мягонькое от старости постельное белье, жаркие пуховые одеяла, под которыми душно спать в Москве, занавески, блюдца, ковшики, ведра, лейку, шланг для полива, сахарницу, медный таз для варенья, рюмки, чистые тряпочки, топор, пилу, карманный фонарик, соль, сахар, спички, плафоны для люстр, резиновые сапоги, плащ-дождевик, раскладушку и промышленный кипятильник мощностью 1500 ватт. Каждое лето все это вытаскивалось из запасников. Процесс вытаскивания, развешивания, расставления по местам, застилания и ввинчивания назывался открытие сезона. Я пропустила его – была в Каннах.