Водопад прекратился. Он выключил кран. Завернул меня в полотенце – так заворачивают маленьких детей. Я зажмурилась. Пошарила рукой по стене, нашла на ощупь халат – плюшевый зеленый, который протянула ему. И потом только открыла глаза. Он не стал его надевать – накинул на плечи. Мы так и пошли в комнату, оставляя мокрые следы на полу – он обнимал меня и толкал вперед, а я немного упиралась, но шла.

Дойдя до кромки кровати, мы нырнули, отшвырнув халаты, полотенца, приличия. Покатились по дивану, к дальнему его краю, куда не доставал свет из коридора. Дальше было некуда. Затылок упирался в мягкую велюровую спинку, единственную точку опоры в этом ошалевшем, раскрутившемся горячем пространстве.

Вдох – и нет выдоха, нет выхода. Только вход.

– У тебя презервативы есть?

Кто это сказал? Я? Нет, он.

Я открыла глаза. Его лицо казалось спокойным. Только дышал он глубоко и судорожно. Выдох. Вдох.

Я выдохнула в такт ему.

– Нет, не должно быть вроде.

Какие презервативы? Почему он спрашивает об этом сейчас?

Я, конечно, в курсе про презервативы, которые, по идее, должны у меня быть. Но их не было – за последние несколько месяцев в этой квартире они ни разу не понадобились.

Этот вопрос, этот дурацкий вопрос, всегда решался как-то сам собой, без моего участия. Мои немногие приятели, если я на этом настаивала, всегда незаметно предъявляли их в нужный момент.

Я немного отодвинулась. Он тоже отстранился. Говорить про презервативы в том же положении, в котором нас застал этот вопрос, было глупо. Требовалось какое-то движение.

Я тронула его плечо.

– Надеюсь, у тебя СПИДа нет.

Он дернулся.

– Не знаю, я не проверялся.

Что происходит? Что такое?!

– И что теперь?

– Ничего. Сегодня ничего.

То есть как? Он что, так и уедет – вот в этом состоянии?!

Я пошла напролом. Придвинулась, обняла, притянула, попыталась поймать.

Он оттолкнул меня, резко.

– Ты не понимаешь!

Черт!

– Чего я не понимаю?

– Не понимаешь, где мне приходится бывать?!

– Где?

– Черт знает где! И неизвестно с кем…

Где я это уже слышала, от кого? Точно, от Полозова, который являлся в контору с физиономией, изгаженной чувством вины.

– То есть с проститутками, да? В банях?

– И в банях тоже! Я бизнесом занимаюсь. В этой стране.

Я судорожно натянула одеяло на свой и его позор.

Роман «Духless». Свидригайловщина эпохи Прохорова.

Боже мой! Опять, как несколько часов назад в ресторане, нас было не двое, а гораздо больше. Куча чужих людей в моей постели. Голые ведьмы, банные шлюхи хохотали и показывали на меня пальцем.

Я вылезла из кровати, все равно уже, пусть смотрят, и пошла на кухню.

Собака и кошка еще стояли на столе – холодные, остывшие и совершенно равнодушные друг к другу. Глотнула холодный чай. Такса посмотрела на меня обиженно – зачем ее отдали в руки чужому. Жаль, что ты его не покусала.

Сатанинские сцены банных миниатюр рисовались передо мной во всех подробностях. Мишка Полозов, Канторович и девки, упершиеся в их колени.

Как мне теперь подняться с колен? Придумать элегантный переход от состояния голой правды, которая, оказывается, никому не нужна, к состоянию светской беседы. Отодвинуться на безопасное расстояние.

Он появился в дверях в моем зеленом халате. Тоже все понял про расстояние.

– Слушай, зря я машину отпустил. А то могли бы съездить в аптеку.

Гениально! Машина. Я не подумала.

– У меня же есть.

– Давай я съезжу. Ты подождешь?

Идиот, какой он все-таки идиот. Милый упертый идиот в моем старом плюшевом халате.

– Хороший вопрос. Конечно, надо же как-то завершить… процесс.

– Я знаю как, но один не буду.

Вдруг стало смешно. Ему, мне. Мы усмехнулись – одновременно, а потом, цепляясь друг за друга, за начало улыбки, он – моей, я – его, расхохотались.

– Все-таки это идиотизм, – сказал он, стирая остатки улыбки с лица.

Что-то я слишком быстро расслабилась. А как же проститутки?

Я вытащила из ванной ворох спутанной одежды, и мы вытягивали из этой кучи я – его, он – мое. Но одевались порознь – он в ванной, я в комнате.

В машине он снова замолчал. Второй раз за вечер – это напоминало перемотку на видеопленке, назад на два часа, к той же отметке. Он за рулем, я рядом, сзади – журналы. Но чего-то недоставало. Во всяком случае, мне. Он отвлекался от дороги не так часто, как мне бы хотелось. Мы по-прежнему были заговорщиками. Но с опытом провала. Одно покушение нам не удалось.