Шрифт:
Кроме Андреаса, в комнате были еще двое – ассистент Сергей и стилист Митя.
Интересно, не тот ли самый Stилист?
– Какой макияж будем делать?
– Не знаю даже. На ваше усмотрение…
Перед всяким узким специалистом я робела – легко опозориться, не зная темы. А знать-то мне полагалось.
– Там лицо будет крупно. Ну, может, не очень крупно. В общем, это для письма редактора.
– А ты, что ли, редактор? Понятно все. Легкий гламур и чуть-чуть пафоса.
Митя разложил на столе свою палитру. Красил он долго. Андреасу с ассистентом надоело ждать, и они куда-то ушли.
– Веки тяжелые. Тени плохо ложатся. Никто не предлагал операцию сделать?
– Я пока не думала об этом. Рановато.
– Да брось! Сколько тебе лет?
– Тридцать два.
– Рановато?! Уже опоздала! С лицом надо работать как можно раньше. Ботокс надо было сделать перед съемкой. Морщинки тогда бы ушли. Лоб гладенький. И веки я бы все же подправил – сразу взгляд откроется. Широко распахнутые глаза – фильм такой слышала?
– Смотрела.
– Ну вот. Ты же продвинутая!
Андреас вернулся.
– Ну что, готовы, наконец?
Я встала на дощатый помост. Ассистент включил лампы. В маленькой комнате сразу стало жарко. Резкий хирургический луч резал глаза.
– Света мало. Она у тебя щекастая будет, – прокомментировал Митя.
– Мы тут сами разберемся, хорошо?
– Стивен Майзель три дня свет выставляет. Ты в курсе?
– Я в курсе, что Анну Винтур мы тут не снимаем.
– Лучше хорошо делать, чем никак. Я с L’Officiel работал, Эвелину когда снимали, так там целый штат осветителей суетился.
– Я работаю на тот бюджет, который у Gloss есть.
– Тут я согласен.
Теперь я понимала Ирку. Теперь я стала преемницей ее страданий по поводу провинциальности журнала и ущербности бюджета.
– Эй, Алена! Алена ты, правильно? Улыбайся давай, работай!
Я растянула губы на максимум.
– Да не во весь рот! Зубы мне не показывай. Полуулыбка. Мягко, спокойно. Джоконду дай!
Я законсервировала гримасу.
– Жесткое лицо. Неживое. Эмоцию дай! Глаза наглые, сексуальные!
Я повиновалась.
– Да не выкатывай! Веки чуть опусти. Подбородок приподними. Много. Ниже. Вот так. Замри. Живот подбери. Спина прямая. Плечи назад.
Я едва балансировала на помосте. Подгнившие доски подгибались. Ноги на каблуках тоже.
– Квадратно-гнездовая рожа получается, – Андреас показал камеру стилисту. – А тут у нее подбородок лезет.
– А ты в профиль попробуй, – предложил тот.
– Алена, меняем позу! Ногу назад отставь и наклонись чуть вправо, – кричал Андреас мне.
Еще пять минут пытки. Тональный крем на лице начал плавиться. Или это пот?
– Да, херня какая-то. Алена, Алена – отомри! Тебе какой ракурс привычнее? Ну, на репортажках в светской хронике как лучше получаешься?
– Даже не знаю. Я в первый раз, – я пожала плечами.
– Плохо! Времени нет на эксперименты. Надо знать свои точки съемки! В индустрии работаешь! Так, погнали дальше.
В фас, в профиль, вполоборота, справа, слева, со спины, голова к плечу, улыбка, полуулыбка, подбородок верх. Ноги в чулках уже почти жгло. Глаза слезились от света.
– Можно, я каблуки сниму?
– Стоять! Я тебе сниму! Спина пойдет сейчас назад. Терпи.
Хотелось писать.
– Андреас, можно я в туалет схожу?
– Ладно, что с тобой делать. Поправь ей макияж, потекло, – сказал он Мите.
Я побежала к туалету. Его можно было найти по запаху. Сбитый кафель, черная раковина и – прекрасная рифма к моей модельной карьере! – очко на постаменте, к которому вели три ступени. Три ступени к славе. Я взгромоздилась на пьедестал, балансируя на каблуках и стараясь не смотреть в яму. Сколько моделей до меня изливались сюда! Начало в шоу-бизнесе не бывает легким. Это потом будут парижские триумфальные врата, агентство Elit, показ у Valentino и благотворительный фонд Натальи Водяновой. Сначала – загляните в бездну говна.
Потом я переодевалась, уже не стесняясь парней. Как настоящая бл…дская модель, которая прыгает в трусах перед телекамерами Fashion TV. Митя что-то дорисовывал, промакивал, расчесывал брови.
– Неправильно у тебя форма сделана. Так ходить нельзя. Ты у кого коррекцию делаешь?
– Ну так…
Я ходила в соседний с домом салон. Признаваться в этом самоубийственно.
– Понятно. Брови шикарно делает Кристина в Aldo Coppola. Запишись, пока не испортили тебе окончательно. А то потом придется татуажем исправлять. Ты не обижайся, но для глянцевого редактора ты дико темная. Надо активнее въезжать!