Довольно долго Стив ждал у телефона, надеясь, что она ему перезвонит.

Теперь ему было понятно самоубийство д’Эспрэ в день странного визита черной «Вуазен». Но, с другой стороны, он не понимал, почему старая куртизанка так хотела посвятить его в это дело. Возможно, она чувствовала себя виновной в смерти графа и ей нужно было кому-нибудь открыться. Только почему именно ему? Ничто в ее речи не напоминало исповедь, лишь в новом повороте фразы, в краткой паузе он смутно ощущал тень сожаления. Ему хотелось продолжить разговор. Но ехать к ней в семь часов утра в таком виде: плохо выбритый, усталый, хромающий, с неприглаженными волосами…

Он дал себе поспать три часа и, прекрасно отдохнув, снова выглядел на тридцать. Но перед тем как посетить Мэй, — и только для того, чтобы доказать ей, что его посещения не вызывают таких ужасных последствий, какие она им приписывала, — он сделал небольшой круг и поехал к Кардиналке.

Подъезжая к ее дому, Стив заметил непривычное для этого времени оживление. Еще более непривычным было то, что дверь заведения была открыта. Он бросился туда, прошел через вестибюль, поднялся в салон. Девушки исчезли, свет был погашен.

Стив бросился к будуару Кардиналки. Посреди комнаты, стоя на коленях, какой-то мужчина собирал бумаги. Все ящики в секретере были вынуты. Заметив незнакомца, он резко остановился и спросил с подозрением:

— Что вы здесь делаете?

— Я американец, — сказал Стив, уже предчувствуя самое страшное. — Я… я проезжал мимо. Шел дождь. Я хотел укрыться.

Мужчина, ворча, продолжил собирать бумаги, разбросанные по сиреневому ковру.

— Что-нибудь случилось?

— Старая сводня, — ответил мужчина. — Накачалась наркотиками. Кокаином. Она уже не ела, не могла спать. Это всегда так заканчивается. Три часа назад с ней случился приступ удушья. Она умерла, пока ее везли в больницу. Жаль. Это заведение на хорошем счету. — Он кивнул на два пакета с белым порошком: — Разве что она сама торговала наркотиками. Вам это нравится, американцам, а?

Стив подошел к бару, взял бутылку виски и отпил прямо из горлышка. Англичанка оказалась права, ужасающе права: он сеял смерть на своем пути!

Стив поднял несколько листков. Здесь было все: счета, старые письма, визитные карточки. Ему попалось на глаза объявление, по-видимому, вырезанное накануне из газеты. Слева от текста силуэт мужчины в тюрбане протягивал читателям свою открытую ладонь с нарисованным на ней третьим глазом. Заглавными буквами было напечатано следующее:

ДЖЕМА — ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ, КОТОРЫЙ ВСЕ ВИДИТ — ОН ОДИН ЗНАЕТ — ПРОШЛОЕ — НАСТОЯЩЕЕ — БУДУЩЕЕ — ВСЕ ОБЪЯСНЯЕТ — ГАРАНТИРОВАННАЯ МАГИЯ — КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ.

Дальше был написан адрес на улице Птит-Экори.

«Вот что мне нужно сейчас, — подумал Стив. — Прорицатель!»

Скручивая из листка шарик, чтобы запустить им в бар, он вдруг увидел в углу объявления небольшую надпись чернилами.

Дрожащим почерком Кардиналки было нацарапано лишь имя:

Стеллио.

* * *

Как и следовало ожидать, на свидание с Мэй Стив опоздал. Когда слуга провел его в салон, он понял, что необходимо приготовиться к худшему. Стоя перед окном, она разглядывала сад за стеклом и дерзко курила, держа в другой руке большой бокал с портвейном.

— Как! — воскликнул Стив. — В вашем положении! Я думал…

Она едва обернулась:

— Мое положение не имеет отношения к делу!

Совершенно очевидно, Она сердилась. Села, поставила бокал, затянулась через мундштук.

— Откуда вы? — поинтересовалась она.

— Я заезжал к Кардиналке.

— А! Ну и что?

Стив пригладил волосы:

— Она умерла. Злоупотребление кокаином.

— Это как раз то, о чем я говорила. Вы фатальный человек, вы плодите трупы… Садитесь.

Он предпочел пропустить ее замечание мимо ушей и не спеша поведал то, что ему рассказали братья Ашкенази.

— А теперь, — закончил он свой рассказ, — вы мне дадите адреса тех студий, где снимается Лили Шарми.

С иронической улыбкой она выдохнула кольца сигаретного дыма:

— Ни за что на свете. В этот раз вы меня не околдуете.

— Я запрещаю вам совершать подобные глупости!

— Но почему вы так хотите встретиться с Лили? Что в ней такого, в этой девушке? Она, конечно, убивает людей, вернее, доводит их до такого состояния, но вас не это интересует на самом деле. Я хочу вытащить Макса из клиники. Мне нужен happy and [79], понимаете? — Она раздвинула занавески, закрывающие сад. — И потом, я здесь совсем одна, это так тягостно… Я умираю от скуки!