— Конечно, будет. Она не в курсе, что я наш разговор записала, кстати.

— Рита, вот чего ты добиваешься? Хочешь Варе репутацию испортить?

— Нет. Я только одного хочу — чтобы ты знал правду. И все. Вот как это было на самом деле тогда, двадцать три года назад.

— Рита, поверь, я все помню.

— А что я тебе сказала тогда, по телефону, помнишь? Ты уже в Москве, в общежитии жил…

В его лице ничего не изменилось. Либо Макс умел хорошо держать удар, либо… либо со связью тогда действительно были проблемы.

— Ладно. Не важно. Тем более я тебя ни в чем не обвиняю. — Марго махнула рукой. — Мы оба были молодыми, глупыми.

— Ты мне сказала тогда, что ждешь ребенка, — спокойно произнес Макс. — Но я тебе не поверил, решил прекратить разговор. Думал, что ты хочешь вернуть меня подобным нехитрым образом.

— Конечно, я хотела тебя вернуть, — устало произнесла она. — Но только про ребенка — правда. Я потом аборт сделала, о чем очень жалею.

— Почему? — нахмурился он. Помолчал. — У тебя что, поэтому нет детей? Какие-то последствия, да?

— Да. Я расплачиваюсь за свой грех.

— Ужасно. Мне очень жаль, — тихо произнес Макс. — Потому что… потому что Варя родила всех наших детей. Мы с ней ни от кого не стали избавляться.

— Поздравляю. Ты прекрасный муж и отец.

— Пожалуйста, давай без иронии.

— Ладно. Ладно, я пойду. Мы поговорили?

— Рита, сядь. — Он схватил ее за руки, чуть не силой усадил рядом с собой. — Давай по чуть-чуть шампанского.

— Я не хочу.

— Рита, я сожалею. Я виноват. Я разрушил твою жизнь.

— Ничего ты мне не рушил! — рассердилась Марго. — И я тебя ни в чем не обвиняю…

— Тогда зачем ты мне все это говоришь? Зачем? Про Варю эти гадости, теперь про аборт… Рита, нельзя жить с таким адом в душе, надо простить.

— Да. Я простила. Я простила…

Макс вложил в ее руку бокал с шампанским, чокнулся:

— За встречу.

Марго выпила залпом. Макс медленно, с удовольствием выпил свой бокал и потом обнял ее.

— Так давно хотел сделать это, — прошептал он ей на ухо.

— А мне расхотелось. — Она попыталась оттолкнуть его — не получилось, и тогда она больно, грубо даже ущипнула Макса, куда пришлось. А пришлось — за шею.

— Ой! Ты что… Ох, ты все та же злюка… Ты — злюка! — с удивлением, с раздражением, но и с восхищением произнес он.

— А ты карьерист.

— Да, я карьерист. Я… я хочу владеть миром, — потирая шею, полушутя-полусерьезно признался Макс.

— Зачем?

— Затем, что я мужчина. Я должен доказать себе, что я на многое способен. Жажда власти сильнее любви.

— О, ты решил со мной пооткровенничать…

— Я хочу объяснить тебе все. Почему я поступал так, а не иначе. Пойми, Рита, власть для меня — все. Я прирожденный правитель. Я еще в школьные годы понял, почувствовал, что могу управлять людскими массами. Я владею людьми в самом высшем смысле, понимаешь? Одни идут в политику, чтобы обогатиться, наворовать, другие — из честолюбия… В общем, хрен знает что людьми руководит, когда они начинают карабкаться вверх. Я же действительно хочу изменить мир. Сделать его лучше.

— Благими намерениями…

— Перестань, — перебил он. — Ты вот морщишься, тебе все это кажется бредом, ерундой, тебя коробит пафос… А это моя жизнь. Какого хрена ты меня столько любишь, если не знаешь меня истинного?

— Я больше тебя не люблю.

— Я тебе не верю. И не вздумай мне говорить, что любишь Ваньку, — я тоже не поверю. А вот я тебя знаю, Риточка, знаю как облупленную. И ты мне по-прежнему нравишься, несмотря на всех тех тараканов, что у тебя в голове. И я вот что решил. Вот о чем подумал… Мы будем вместе.

Марго не поняла его слов:

— В каком смысле вместе?

— Как любовники, — просто сказал Макс. — Сегодня стало известно — меня официально зарегистрировали… Я собрал нужное количество голосов, предоставил всю информацию о себе. И преодолел этот барьер! Все подтверждено, никаких фальсификаций с моей стороны. А четверых кандидатов отсеяли… На выборах нас будет шесть. Ты что, новости не слушаешь? В общем, это еще один шаг на пути к победе. Уже легче. Варю я бросить не могу, но и без тебя хреново. Я слишком много стал о тебе думать, а это мешает работать. Понимаешь, у всех есть любовницы… Это не страшно для политика. Хотя, конечно, ты зря ту книгу написала.