— Погоди-погоди… Ты предлагаешь мне стать твоей любовницей?!

— Если ты согласна, можно все правильно устроить. Ты будешь жить в хорошем месте где-нибудь, я стану приезжать… Только, умоляю, больше никаких книг!

У Марго было ощущение, что ее стукнули по голове. Он шутит или серьезно?

— Нет, — сказала она.

— Понимаю. Все или ничего. Ты такая. Но я не могу бросить Варю. Не могу, и все тут. Вернее, этого делать нельзя. Я не принц Эдуард, который ради сомнительной дамочки Уоллис Симпсон отказался от короны.

— Кто? А, да… знаю. Нет.

— Я вспоминал о тебе. Часто. А когда увидел недавно… удивился, что ты осталась прежней. Я даже не о внешности говорю. Ты — огонь. Я всегда любил огонь. Огонь, а не воду.

Максим опять обнял ее. Говоря про воду, он имел в виду Варю? Или кого? Или что? Марго была настолько ошарашена, что тоже обняла его. И сказала:

— Но я не люблю тебя. Правда. Когда я сюда приехала, еще зимой, я тебя любила…

— А сейчас что произошло? — с иронией спросил он.

— А сейчас я тебя простила. И вот как-то меня… отпустило, знаешь.

— Отпустило? Ты издеваешься? — Максим отстранил Марго, держа ее за плечи, посмотрел в глаза.

— Я серьезно.

— Я серьезно! — передразнил он с раздражением. — Я серьезно… Да кто ж тебе поверит! — И Максим принялся ее целовать.

Но Марго это было неприятно. Ощущение — не тот, не то.

— Макс, нет. Макс, пусти!

Он продолжал ее целовать, а Марго пыталась его оттолкнуть.

— Макс!

Он оттолкнул ее, тяжело дыша. И в его взгляде читалось что-то такое… Словно он понял наконец, что Марго его не любит. Страшное разочарование, досада.

— Пусть меня отвезут обратно, — попросила она.

— Да. Хорошо.

— Макс, и еще. У меня к тебе просьба.

— Говори, — холодно произнес он.

— Возьми Зою Викторовну к себе. Она не даст нам с Иваном жизни. Тебя она обожает, ты знаешь.

— Что? Ты требуешь, чтобы я взял мать к себе? Послушай, Рита, ты не имеешь права…

— Имею.

— Она не согласится, — парировал Макс.

— Мало ли что она не согласится, — мстительно произнесла Марго. — Иван за ней столько лет приглядывал, теперь твоя очередь.

— Зачем тебе это? Чем тебе моя мама не угодила-то?

— А тем, что уже обещала нам с Иваном жизнь испортить. А я не хочу позволить ей сделать это. И даже если у нас с Иваном ничего не получится… Ты все равно должен будешь забрать ее к себе, потому что она… Ты знаешь, что она за человек и во что жизнь твоего брата превратила.

Максим молчал.

— А если ты этого не сделаешь… То я начну давать интервью о тебе. Я… Вот честное слово, я тебе тогда точно всю твою распрекрасную карьеру перед самыми выборами испорчу! И последний барьер ты не преодолеешь. Я это сделаю. — Она потрясла мобильным телефоном. — Ты меня знаешь.

День выдался тяжелым. Первую его половину Варвара Столярова посвятила подготовке благотворительного концерта для ветеранов, вторую — посещению детского приюта. Остаток вечера провела в переговорах с Москвой, со своими коллегами из комитета помощи пострадавшим от стихийных бедствий.

Двадцать минут перед сном Варвара подарила собственным детям. Заглянула к старшей, Соне, попросила дочь коротко рассказать, как та провела день, дала несколько советов. Потом беседовала с младшими — Пелагеей и Платоном о том, что на них лежит большая ответственность и они обязаны просчитывать последствия каждого своего поступка. Отчитала Платона за несдержанность (гувернантка сообщила, что в школе на него жаловались). Младший, мальчик, был любимцем отца, избалованным ребенком. Максим до безумия обожал Платона — все годы их с Варварой брака он ждал сына, именно сына… И дождался.

Три минуты разговора с мужем, уже в первом часу. «Варь, ты как отнесешься к тому, что мама будет жить с нами?» — «Надо подумать». — «А что думать, на следующей неделе едем в Москву! Берем ее с собой». — «По-моему, ей хорошо здесь, с Иваном». — «Варя, избиратели бы хотели видеть полноценную семью, состоящую из нескольких поколений. Если бабушка и внуки живут вместе, то отношение к такой семье уже иное… Больше доверия, больше уважения!»

Варвара была вынуждена согласиться. Не стала спорить. Она вообще не спорила с мужем, это не в ее характере. Но сообщение о том, что Зоя Викторовна станет теперь каждый день маячить перед глазами, совсем не обрадовало Варвару. Старуха любила Максима, и никого больше. И это ее вечное недовольство всем и вся… Лишь старший сын являлся для Зои Викторовны непогрешимым и необыкновенным. Ярким солнышком, затмевающим и Ивана, и внуков, и всех прочих людей.

…Максим опять ушел на свою половину — работать с документами. Варвара легла спать, но уснуть так и не смогла.

И вовсе не из-за новости о свекрови. И не из-за рабочих проблем самой Варвары. И не из-за беспокойных мыслей о родных детях.

— Сука, — шепотом пропела женщина, крутясь под одеялом. — Будь ты проклята, сука…

Максим встречался с ней. С Риткой Булгаковой. Варвара никогда не переставала наблюдать за мужем, по возможности заводила связи со всеми теми, кто мог ей помочь в этом. Вот и в «Березовой роще» работала горничной одна женщина…