Искатель брезгливо отпрянул, чтобы на него не попали брызги. Дал девушке отдышаться, посадил в глубь салона. Накидка съехала, обнажив округлое плечо с громадным зелено-желтым кровоподтеком, выпирающую ключицу, верхнюю округлость груди с недавними следами прижиганий сигаретами. У Руслана, успевшего повидать многое на своем недолгом веку, как-то разом защемило сердце от этой женской беззащитности. Стиснув зубы, он попытался поправить ткань, служившую единственной одежной рабыни. И только тогда до него дошло, что руки ее скованы.

Кровь прилила к его вискам, когда он высвободил из складок материи ее кисти. Для этого пришлось пленницу частично распеленать – обнаженные части тела матово забелели в свете луны и уличных фонарей. Следы насилия и изможденная худоба не сумели полностью стереть привлекательности, лишь затушевали ее. Стараясь не замечать этого, не отвлекаться, Руслан приблизил лицо к стянутым полимерной полоской запястьям, чтобы их осмотреть. Тонкая кожа кое-где уже стерлась, кровоточила. Пальцы рук набухли и посинели.

Молодой человек, не раздумывая, извлек из кармана перочинный нож и, аккуратно, пытаясь не зацепить живую плоть, рассек пластик. Наручники полетели в придорожную пожухлую траву, скрылись там с тихим шелестом. За ними отправился кляп, пропитанный слюной и сукровицей из разбитых губ.

Девушка открыла глаз, отрешенно уставилась куда-то сквозь своего нового хозяина.

– Жива? – буркнул Руслан. – Ехать дальше сможешь?

Рабыня никак не отреагировала на его вопросы. Все тот же леденящий душу взгляд, отсутствующий и безразличный. Маметбаев стиснул зубы, нащупал в полутьме лодыжки, переплетенные с той же жестокостью. С ними пришлось повозиться – сложно было срезать «кандалы», не поранив ног.

– Зовут-то тебя как? – хмуро спросил Искатель, покончив с путами. – Имя у тебя есть?

Реакции со стороны молодой женщины не последовало. Голова склонилась набок, верхние конечности безвольно повисли рядом с телом. Могло показаться, что она спит, если бы не редкое подрагивание ресниц. Накидка сползла до самого пояса, заставив парня отвернуться, хоть он и не был никогда ханжой и на женские прелести нагляделся вдоволь.

– Ладно. Потом скажешь, – новоявленный «рабовладелец» оставил попытки пообщаться. – Только, чур, сидеть тихо. Без истерик. И прикройся, пожалуйста.

Будто слабая тень промелькнула по отекшему от ударов и пощечин лицу. Расценив это как согласие, Руслан сказал как можно мягче:

– Так-то лучше, красавица. Веди себя хорошо, скоро дома будем.

Снова прыгнув за руль, он погнал свой «Опель» на восток. Обогнул подпитую компанию, выбредшую на проезжую часть. Дал дорогу шальному грузовику, мчавшемуся откуда-то из переулка. Старенький двигатель скромно ворчал под капотом, послушно разгоняя «тачку». Тишина в салоне прерывалась лишь звуком пробиваемой подвески на неожиданных неровностях.

– Юля, – вдруг неожиданно прозвучало с заднего сиденья.

– Что? – не расслышал Искатель, на миг обернулся. Девушка по-прежнему полулежала на сиденье. Но руки подобрала и теперь пыталась удержать на себе непослушное сползающее одеяние. Смотрела в ночь, в мелькающие за окном дома и деревья.

– Юлия, – чуть громче повторила она, не меняя позы. Разбитые губы болели при каждом движении, язык в пересохшем рту ворочался с трудом, отчего слова выходили невнятными. Но голос был глубоким и сильным, что с общей картиной состояния рабыни как-то не вязалось.

– А-а, – дошло до водителя. – Очень приятно, Юленька. А меня зовут… Вот черт! Никак меня не зовут, сам всегда прихожу… Юля, спрячься, пожалуйста!

Последние слова Руслан проговорил скороговоркой, угрюмо стиснув челюсти. Для внезапного ухудшения настроения у него были веские основания – прямо поперек дороги заблестел световозвращающей краской черно-белый хребет шлагбаума. А по бокам от него замаячили патрульные автомобили с броскими надписями и «цветомузыкой» на крышах. Кордон. Невесть откуда взявшийся, выставленный бездумно и нелепо, в совершенно неподходящем для своей функции месте, но тем более неожиданный и грозящий реальными неприятностями. Отступать и спасаться бегством было поздно: бойцы в форме правоохранительных органов республики и с автоматами наперевес перестали скрываться в тени, заметив вылетевший прямо на них автомобиль. Это в кино в такой ситуации герой развернул бы авто и, пригнувшись пониже, не получив и царапины, скрылся в ночи. Руслан на такие глупости идти не собирался. Ему приходилось видеть то, что оставалось от автомобиля, расстрелянного почти в упор из автоматического оружия. И тех, кому не повезло в таком салоне находиться, тоже видел. На их месте ему оказаться не хотелось.

Сбросив скорость, он подкатился почти вплотную к заграждению. Выходить сразу не стал. Дождался, пока к окошку подойдет полноватый парень в бронежилете и «сфере» на стриженой голове. Руки с закатанными по локоть рукавами камуфлированной куртки тот сложил «замком» на ремне «АКСа», перекинутого через плечо.

– Ассалам алейкум, командир! – как можно дружелюбнее приветствовал его Маметбаев.

– Из машины вышел, руки на виду, бегом! – Слуга закона не отличался ни вежливостью, ни хорошим расположением духа. Терпение тоже не входило в перечень его достоинств, поэтому уже через секунду старый «Опель» сотряс удар кованым ботинком, а воздух – грозный рык, требующий выскочить и упасть лицом вниз.