– Хорошо! Хорошо! – Руслан незаметно вложил в карман с водительским удостоверением две купюры с изображением одного из американских президентов и, выставив раскрытые ладони вперед, стал выбираться наружу. – Только не стреляйте, я обыкновенный таксист! Я всего лишь пытаюсь прокормить семью!

Мощный рывок за шиворот помог «незадачливому» водителю вылететь из-за баранки и приземлиться в мокрую пыль. Носок берца чувствительно прошелся по ребрам.

– Руки!

Руслан терпеливо дождался, пока грубый обыск закончится обнаружением припрятанных денег.

– Встать! – прозвучала новая команда, которой он подчинился с удовольствием. Свет фонарика ударил в лицо, как только он принял вертикальное положение, но он успел прикрыть веки и приметить, что к машине с другой стороны подходит еще один омоновец, собираясь осматривать ее.

– Ребята, отпустите меня! Я просто делаю свою работу, так же как и вы! У меня заказ, мне ехать надо.

Немного подобревший боец держал его документы за уголок, раздумывая, что делать дальше. Незастегнутый ремешок бронированного головного убора забавно болтался в такт движениям.

– Ты про комендантский час слышал? – многозначительно изрек он после недолгих раздумий. – Передвижение запрещено!

– Ай-ай-ай, – посетовал Руслан, краем глаза наблюдая за вторым парнем, обходящим его тачку кругом и пытающимся разглядеть сквозь заляпанную тонировку внутреннее содержимое. – Я телевизор не смотрю, магнитола сломалась, как назло. Сколько стоит разрешение на проезд? Только чтоб не бегать никуда, прямо здесь, на месте можем решить?

Омоновец нагло ухмыльнулся:

– Это дорого! Я тебя должен в камеру упрятать, а тачку твою арестовать. А ты просишь тебя отпустить и еще разрешение на проезд выдать… Сам подумай, сколько это будет стоить. И вообще, ты что, купить честного человека хочешь? Сейчас еще и за это отхватишь!

– Я понял, командир! Договоримся! – Искатель мотнул головой в сторону «Опеля» и подмигнул. – Я вспомнил, у меня есть нужные бумаги для проезда. С серией, номером – все как положено. Так я их достану?

– Валяй!

Руслан аккуратно, чтобы не спровоцировать остальных, юркнул в машину, чуть повозился, доставая деньги. Оглядел бардачок в поисках подходящей упаковки, нашел там старую страховку, сложил ее пополам и поместил туда зеленые американские «пропуска». Затратный выдался день. Маметбаев автоматически суммировал расходы и про себя вздохнул – за сутки работы месячный «черный» лимит растранжирил.

– Вот, проверьте. Это самые надежные разрешения, и последние, к сожалению. Теперь, надеюсь, все в порядке? Можно ехать?

Остановивший его правоохранитель сгреб в пятерню двадцатки, недовольно поморщился. Хотелось, конечно, большего. Посоветовался с напарником:

– Закрыть его, что ли? Или пусть валит ко всем чертям?

Руслан активно закивал:

– Лучше второе, уважаемые!

– Не встревай! – сурово указал ему на место мент в «сфере». Почесав под ней сопревшее ухо, он с крайним неудовольствием сдвинулся с места, швырнул маметбаевское удостоверение обратно в окно и медвежьей походкой направился к шлагбауму, собираясь все же освободить дорогу. Искатель хладнокровно ждал, боковым зрением отслеживая второго омоновца, продолжавшего подозрительно кружить вокруг такси.

– Проваливай! – услышал Руслан вожделенные слова. Без суеты, но быстро завел двигатель, включил передачу.

И почти сразу услышал сзади:

– Стоять! Стоять, я сказал! Дверь открой заднюю!

У Маметбаева неприятно засосало под ложечкой. Судя по всему, просто так выкрутиться не удавалось. Мент, не дожидаясь выполнения приказа, уже сам рванул на себя ручку и влез лучом фонаря в салон.

– Там у него девка лежит! И, похоже, мертвая!

Глазастый милиционер заметил-таки притаившуюся Юлию, сил которой хватило лишь на то, чтобы сползти вниз, под сиденье, и прикинуться ветошью. Дело приобретало неприятный оборот.

– Да ты труп пытался скрыть, сука! – Первый мент тяжелой трусцой вернулся к машине.

– Не трогайте ее! Живая она, – спокойно отрубил Руслан, оставаясь на своем месте. Служители закона даже слегка опешили от такой наглости. Они рассчитывали на иную реакцию: на то, что пойманный с поличным начнет убегать или в крайнем случае испугается, занервничает. Но ничего подобного в поведении таксиста и в помине не было. – Жена это моя, – с внезапной болью в голосе продолжал тот. – В торговом центре работала, когда туда эти сволочи-мятежники ворвались. Сутки над ней глумились, падлы! Порвал бы глотки всем, но они слиняли…