Укрывшись за ветвями орешника, Бакарри осторожно опустил на землю свою ношу и поудобнее перехватил дубину, а король, стараясь не шуметь, вытащил из ножен легендарный фамильный меч.

— В случае чего, — прошептал он, — молчите и предоставьте говорить мне.

Ольга послушно кивнула, стараясь не думать о том, насколько бесполезным окажется королевское красноречие, если их занесло на другой континент и местные обитатели попросту не знают ни одного знакомого его величеству языка. В голову упорно лезли почему-то индейцы, томагавки и скальпы.

— Всадник, — едва слышно определил виконт.

Король кивнул:

— Один. И один пеший.

На этом они умолкли, наверное, как и Ольга, пытаясь понять, что делает всадник в этой глуши и как он сюда забрался с лошадью.

Треск и топот приближались. Через минуту удалось различить вполне разборчиво произнесенную фразу:

— Говорю тебе, здесь точно кто-то есть! Я слышал! Тут были люди!

Несмотря на чудовищный акцент, сказано было по-ортански, и призраки кровожадных охотников за скальпами благополучно развеялись. Более того, Ольге даже почудилось что-то знакомое в том, как невидимый некто коверкал слова.

— Я ничего не слышал! — отозвался другой голос, низкий и басовитый.

— Да ты меня-то непонятно как слышишь, натянув шлем по самую задницу!

Король опустил меч и в тихом изумлении прошептал:

— Не может быть!

— Что именно? — с легким раздражением отозвался виконт, нервно тиская в руках свою дубину.

— Чтобы нам так повезло. Но если я не ошибаюсь…

— А если это разбойники? — продолжал между тем обладатель баса.

— Тогда мы их убьем и ограбим, — жизнерадостно предложил его собеседник и, дополнив это нахальное замечание почти лошадиным ржанием, посулил еще и надругаться над незадачливыми разбойниками противоестественным образом, если у него будет на то настроение.

— Господи! — ахнула Ольга, которая, услышав, какими словами это было изложено, наконец поняла, что имел в виду король. — Да это же Гиппократ!

— Значит, я не ошибся? — зачем-то уточнил его величество. — Что ж, тогда…

Но Ольга уже не слушала. Вскочив в полный рост и выбежав из их ненадежного укрытия, она ринулась вперед, туда, где аккурат показались из-за деревьев гном верхом на кентавре и молчаливый лучник, с неодобрением слушавший их ругань.

— Гиппокра-а-ат!

— Это не разбойники, — невозмутимо констатировал Джеффри, как и подобает джентльмену, не выказывая никакого удивления от встречи.

— Ой ну ни хрена ж себе мать его перетак! — восхитился кентавр, рассмотрев, кто несется ему навстречу с распростертыми объятиями. — Неужели о нас все же кто-то вспомнил?

Он подхватил Ольгу, которая сгоряча попыталась допрыгнуть до его человеческой половины, но без посторонней помощи наверняка не допрыгнула бы, и она повисла у него на шее, всхлипывая от полноты чувств.

— Ну и как можно выпускать это существо из дому? — покачал головой Торнгрим. — Только представь себе, Джеффри, сколько лет он нам рассказывал, что кентаврам с людьми никак, а стоит выйти за ворота, и у него на шее тут же виснет беременная человечка… или как это называется.

— Слазь, паразит! — мстительно вильнул крупом Гиппократ, чуть не сбросив при этом гнома. — На мне поедет дама, а ты и ногами дойдешь. А этот мистралиец, я смотрю, времени даром не терял, а?

— Охальник ты, — сквозь слезы улыбнулась Ольга. — Но как же я рада тебя, грубияна этакого, видеть! И вас, господа, тоже, конечно, не подумайте чего, просто Гиппократ… он… самый заметный.

— Да ладно… — проворчал гном, проворно спрыгивая на землю.

Джеффри только едва заметно кивнул, поскольку его внимание уже сосредоточилось на двух других участниках действия, неторопливо приближавшихся к месту встречи. Внимательный лондриец наверняка успел узнать короля и рассудить, что все вопросы лучше задать ему, а не хлюпающей носом Ольге.

— Приветствую вас, господа. — Его величество, как всегда, не стал отвлекаться на выражение восторгов, а сразу перешел к делу. — Позвольте представить вам нашего спутника, виконта Бакарри. Я верно догадываюсь, что вы сидите здесь с самой весны и до сих пор не знаете, что происходит в мире?

Герои быстро и довольно формально представились и с интересом воззрились на короля.

— До сих пор мы полагали, — осторожно начал Джеффри, — что с Пьером и Жюстин стряслась беда и именно поэтому они не смогли вернуться. Но ваш недвусмысленный вопрос и то, что мы встречаем здесь короля в таком виде, заставляет предположить, что в мире действительно происходит нечто из ряда вон выходящее. Я прав?

Король неожиданно изменился в лице и вместо того, чтобы быстро и толково, как он умел, объяснить затерянным в глуши героям, что происходит в мире, встревоженно переспросил:

— Как? Жюстин здесь нет?

— В последний вторник Белой луны она отправилась в свою обитель по делам. Пьер должен был проводить ее и на следующий день вернуть. Но они не вернулись.

— О проклятье… — обреченно вздохнул король и с тоской покосился на Ольгу, успевшую устроиться на спине Гиппократа. — А кто-нибудь кроме нее что-то смыслит в… родовспоможении?