— Пойдем-ка на кухню, — велела мама.

Она сказала, чтобы я села на стул. Потом поставила передо мной стакан молока и уселась напротив.

— А теперь рассказывай! Я проснулась час назад и подумала, что к нам ломятся грабители. Но это был твой брат, который влез в окно! Я и его расспросила, не сомневайся. Наконец, он рассказал. И ты тоже рассказывай, Янис. Рассказывай, что ты делаешь по ночам на улице! И, пожалуйста, только правду!

— Это только сегодня! Честное слово!

— И что ты делала там сегодня?

В горле застрял противный комок. Я глотнула молока, чтобы избавиться от него. Но он никуда не делся. Наверное, оставалось только рассказать. Про Глорию Аль. Про Адидаса. Про Зака. И про украденные ради братишки-идиота пятьсот крон. А потом я рассказала про свой старый велосипед и про Альфреда. А потом я так разошлась, что рассказала еще немного про Глорию Аль и цирк ее родителей. И про Линуса тоже.

— Он все знает об астрономии и звездах, а еще у него бинокль. Мы видели спутник, хотя, может, это был просто метеозонд.

Мама улыбнулась и налила себе молока.

— Счастливый ты человек, Янис.

— Ты в гороскопе прочитала?

— Не нужен мне гороскоп. Я и так вижу.

— Как это? — спросила я и покраснела.

— Потому что у тебя замечательные друзья. Глория и Линус. Это самое главное богатство!

— Никому не рассказывай, — сказала я и уже немного пожалела, что разболталась. Это все тяжесть, невыносимая тяжесть в животе и в горле, из-за нее я и рассказала. И почти все выболтала. Что мы с Линусом обнимались и целовались, я, конечно, рассказывать не стала. Но мама, кажется, сама это вычислила.

Воскресное утро. Спала я намного дольше, чем обычно. Мама уже проснулась и возилась на кухне, я слышала, как она хлопает дверцами на кухне. Там пахло свежим хлебом. Мы вместе позавтракали. Чай и две свежие булки с сыром. Как ни крути, а день начался хорошо.

Когда мама стала откашливаться, я подумала, что она поперхнулась крошками. Потом она покраснела и стала подыскивать слова. Я сразу поняла, что мама что-то задумала.

— Я… в город поеду.

— Но сегодня же воскресенье?

— Я встречаюсь с приятелем… с другом… мы прогуляемся, может быть, пообедаем вместе…

Сказав эти трудные слова, она выдохнула так, как будто только что накачала спущенное колесо. Вид у нее был усталый.

— Хорошо, — сказала я. — Тебе это нужно.

— Что? — переспросила она.

— Пообедать.

— Не уверена, что ты поняла.

— Твой друг — мужчина?

Она кивнула.

— Кстати, ты можешь пойти со мной!

Она просияла так, будто и в самом деле хотела.

И тогда я поняла, что она собирается встретиться не просто с другом. Она явно ужасно нервничала.

— Нет, не хочу, — ответила я. — Это твой друг. Не мой.

И когда я это произнесла, то сразу стала думать, как бы все было, если бы он вдруг появился в нашей жизни. Если бы он, например, тоже сидел за этим кухонным столом.

— А он какой? — недоверчиво спросила я.

— Никлас? На самом деле, я его не очень хорошо знаю.

Она засмеялась, и я поняла, что речь наверняка идет о чем-то важном.

— Мы ездим в одном и том же поезде метро, — продолжила она. — В семь одиннадцать утра. Иногда и вечером едем вместе. И так уже полгода. Сначала мы замечали друг друга, но ничего не говорили. А потом он вдруг спросил, не можем ли мы встретиться на выходных. Безумие какое-то…

Я успела кое-что прикинуть. Если люди долгое время ездят в одном поезде метро и утром, и вечером, то это должно что-то означать. Это не может быть просто случайностью. Поездов так много.

— Он хотел позвать меня на танцы в пятницу, но я сказала, что не могу.

— Трусишь, да?

— С чего это я вдруг пойду куда-то с человеком, которого видела только в метро?

— Не знаю.

— Вот видишь!

Она встала и принялась мыть миску из-под теста.

— О чем нам говорить? А если будет одна неловкость?

Я пожала плечами — откуда мне знать, если она сама не знает?

— Но у меня нет его номера, так что я не могу позвонить и сказать, что передумала.