Капитан пожал плечами.

– Сказал, к знакомому приехал погостить. Но я так думаю, он у бабы пригрелся. Одет больно аккуратно и чисто для пьянчужки. Видна заботливая женская рука.

– Похоже, – кивнул Багиров. – Подскажи, друг, как нам найти потерпевшего? Того, с кем Пилин подрался? Он местный?

– Дядя Степа? – обрадовался капитан. – Чего его искать? Он каждый день на вокзале околачивается, пьет, пока без памяти не свалится. Ищите высоченного дядьку с перевязанной головой. Пилин ваш чуть череп ему не раскроил бутылкой, кровища хлестала… ужас. Так что дядю Степу сразу узнаете.

Багиров с помощником вышли из отделения. От провинциальной тишины звенело в ушах.

– Эх, сейчас бы посидеть с удочкой, послушать, как камыш шуршит! – мечтательно произнес помощник. – Красота…

– Пошли искать дядю Степу, – рассердился Багиров. – Нам до вечера нужно в Москву вернуться.

– А я что? Я готов.

Они поехали к вокзалу. Дядю Степу с перевязанной головой увидели издалека. Купили бутылку, сделали вид, что выпивают.

– Поднесите чарочку пострадавшему, – подкатился к ним долговязый старик. – Голову полечить.

– Кто это тебя?

Слово за слово, подвыпивший дядя Степа рассказал о драке и о своем обидчике.

– Его Жоркой звать, – охотно болтал старик. – Он тута давно поселился. У Кланьки Прокошиной. Вона ее дом!

Дядя Степа показал в глубину заросшей деревьями улицы.

– Туда идите, пока не упретеся в дом… – объяснял он, водя у Багирова перед носом желтым от никотина пальцем. – Кланька чистюля, у ей весь двор вылизан, не ошибетеся.

Багиров поблагодарил старика, отдал ему едва начатую пачку «Мальборо». Дядя Степа долго стоял и смотрел им вслед, качая перевязанной головой.

– Хорошие люди, – пробормотал он себе под нос. – Культурные…

Москвичи без труда нашли дом Клавдии Прокошиной. Под ногами хрустели мелкие зеленые яблочки, сбитые ливнем, на дороге подсыхали большие лужи. Двор и в самом деле поражал чистотой. Вдоль забора росли ухоженные кусты малины, клумбы пестрели цветами, за окнами виднелись белоснежные занавески и горшки с геранью.

– Вот бы тут пожить с недельку, – вздохнул помощник. – Молочка попить. Щей из печки покушать.

– Собаки нет? – вытянул шею Багиров, заглядывая через забор.

– Сейчас поглядим.

Помощник толкнул калитку, и та с легким скрипом открылась. На порог дома вышла пышнотелая, румяная женщина в ситцевом платье и переднике.

– Вам кого? – приветливо улыбнулась она.

Ни слова не говоря, Багиров резко оттеснил ее и проскользнул в дом, метнулся по комнатам. Пусто… Разве что на чердаке Жорик затаился или в сарае. Вот черт!..

– Где Пилин? – громко спросил он растерянную хозяйку. – Квартирант ваш где?

– К-какой квартирант? – попятилась женщина.

– Пилин! Георгий Пилин! – кричал с другой стороны помощник. – Говори быстрее, тетка, а не то…

– Георгий? – сообразила наконец хозяйка, о ком ее спрашивают. – Они уехали…

– Они! – передразнил Багиров. – Куда уехали? Когда?

– Я не знаю… вчера… Сказали, через пару дней вернутся. Я им денег на электричку одолжила, – Клавдия с перепугу заплакала. – Вы из полиции, что ли? Арестовывать Георгия приехали?

Слезы ручьем хлынули из ее глаз. Она вытирала их передником и на все вопросы только судорожно всхлипывала.

С большим трудом Багирову удалось выудить у Клавдии, что они с Жорой познакомились в привокзальном кафетерии, где женщина работает поварихой. Ей приглянулся «городской мужчина», и она пригласила его в гости. Пилин согласился. Они пили чай с пирогами, потом Клавдия сбегала к соседке за самогоном, и… Пилин больше никуда не пошел. Он помогал ей по хозяйству – починил забор, перетаскал уголь в сарай.

– Я уже двенадцать лет без мужика маюсь, – призналась Прокошина. – А тут он… Думала, может, жить вместе станем. Тоскливо одной-то, особливо зимой… когда вьюга воет ночами, стучит в стены. Встанешь утром – дом пустой, холодный, словечком перемолвиться не с кем…

– А куда Георгий уехал? Он вам не сказал?

– Сказал. В Москву, за деньгами. Неудобно им, дескать, на мои жить.

– Когда вы его ждете обратно? – на всякий случай спросил Багиров, хотя чутье ему подсказывало: в Балашиху Пилин не вернется.