Тварь! Она испортила ему новую рубашку и брюки. Проклятая стерва! И он еще собирался с ней мириться, опять жениться на этой психопатке! Мало она ему крови выпила за три года совместной жизни?! О, как мама была права! Да, кроткая овечка превратилась в бешеную собаку. Раньше Лена могла кричать, плакать, но чтобы драться… такого она себе не позволяла. Вот идиотка!

Что-то холодное полилось Анатолию на лицо. Он открыл глаза и понял, что лежит на полу кафе, весь в грязи и крови, а над ним склонились две испуганные девушки.

– Ой, а мы подумали, что вы… умерли… – пробормотала одна из них.

Уже потом, когда официантки отвели его в туалет и помогли привести себя в порядок, Быстров вспомнил, что в момент толчка Лена была слишком далеко от него. Она никак не могла бы дотянуться до него рукой. Или ему все показалось?

– Вы знаете эту женщину? – спрашивала официантка. – Это наша постоянная клиентка. Она почти каждый день у нас обедает. Раньше она была смирная, тихая, а в последнее время разбушевалась. Все ей не так!

Быстрову не хотелось признаваться, что Лена – его бывшая супруга. И он сказал, что первый раз ее увидел здесь, в кафе. Захотел познакомиться… и нарвался на неприятности.

– Может, полицию вызвать? – предложила администраторша. – Или «скорую»? У вас рана на спине. Надо промыть.

Анатолий отказался. Попросил заклеить порез пластырем и сбегать в соседний магазин за новой футболкой.

– Как я в таком виде пойду по городу?

Он дал официантке денег. Через полчаса она вернулась с упаковкой пластыря и футболкой. Рану все-таки промыли, и Быстров отправился домой. Порез оказался небольшим, но глубоким. Спина болела. Хотелось выпить, только на этот раз не шампанского, а водки.

Домой Быстров не поехал. Он решил посидеть в скверике, развеяться. Настроение было хуже некуда. С какой стати эта дура на него набросилась?

«Мерзкая сучка! Ну, погоди у меня, – кипел от негодования бывший муж. – Я с тобой разберусь. Я с тобой по-другому поговорю. Ты у меня попляшешь!»

Вдыхая запахи горячих пончиков и сахарной пудры, он строил планы мести. Как она посмела? Так опозорить его перед людьми! Хорошо, что в кафе не оказалось никого из знакомых. Не хватало только грязных сплетен! И как его вообще угораздило жениться когда-то на дикой фурии?

Когда фантазия Быстрова по поводу разных видов мести иссякла, на него навалилась усталость. Добраться до дому, выпить водки и спать, спать…

После того как Вадим Сергеевич застал Лену у своего дома, он окончательно потерял покой.

Его бронхит шел на убыль, зато нервное возбуждение продолжало нарастать. Казаков постоянно чувствовал себя разбитым. У него болело то одно, то другое, и он не мог избавиться от леденящего душу страха.

– Обратись к врачу, – советовала Ольга Антоновна. – Ты погубишь свое здоровье. У тебя полное истощение нервной системы.

Вадим сердито отмахивался. Он-то знал, что с ним происходит на самом деле. Слуцкая стала его кошмаром, источником невыносимых страданий. Она преследовала его во сне и наяву. Казаков нигде не чувствовал себя в безопасности, – ни в общественном транспорте, ни на работе, ни в собственной квартире. Он вздрагивал от звонков в дверь, покрывался потом, когда пиликал его сотовый, шарахался от каждой тени. Но хуже всего было осознание полного своего бессилия, невозможности защититься.

«Я схожу с ума, – твердил Вадим Сергеевич. – Лене даже не придется утруждать себя. Меня убьет стресс, в котором я нахожусь. Надо что-то делать, как-то спасаться».

Промучившись двое суток, он решился на отчаянный шаг.

В кристально чистой, образцово-безупречной биографии Казакова существовал один-единственный изъян, о котором не знал никто. Даже Ольга Антоновна. Ее дорогой Вадик только прикидывался скромником. Будучи по сути человеком честолюбивым и амбициозным, он, как это часто бывает, не мог реализовать свой «скрытый потенциал». Так Казаков называл свои непризнанные таланты, – ум, эрудицию, бескорыстие и порядочность. Презирая окружающих и тайно желая властвовать над ними, он загнал себя в ловушку.

В самом начале своей карьеры Вадим Сергеевич дал согласие работать на спецслужбу, а проще говоря – «стучать». Так он стал агентом под псевдонимом Профессор. Эта роль не оправдала его ожиданий. Сначала он увлекся, но быстро остыл. Да и в самой службе произошли существенные изменения. К услугам Казакова стали прибегать все реже и реже, а в последние годы и вовсе оставили его в покое.

Вадим Сергеевич вспомнил о своем покровителе неожиданно и схватился за эту спасительную мысль, как утопающий хватается за соломинку. Сотрудник, с которым он поддерживал связь, обещал свою помощь в непредвиденном случае. Что это за случай, они не обговаривали. Потому он и назывался – непредвиденный.