– Расскажите мне все по порядку и с подробностями, – сказал Марат. – Постарайтесь не упустить ни одной детали, даже если она кажется вам незначительной.

– Вы мне поможете? – в глазах Казакова блеснула надежда. – Поможете?

– Я постараюсь разобраться.

Это был намек на обещание, за который Вадим Сергеевич ухватился с отчаянием умирающего. Он начал издалека, с момента знакомства с Леной, и поведал Марату историю своего ухаживания, превратившегося в кошмар, вплоть до сегодняшнего дня. Иногда собеседник перебивал Казакова, о чем-то переспрашивал, уточнял кое-какие мелочи.

– Ну, что вы об этом думаете? – спросил завуч, когда закончил.

– Пока не готов сказать, – уклонился от ответа господин Калитин. – Странный у вас получился рассказ.

– Вы мне не верите?

– Я наведу справки, – ушел от ответа Марат. – Пока ничего пообещать не могу.

– Но что мне делать? Как себя вести?

– Постарайтесь успокоиться. Вы перевозбуждены. Не хотите обратиться к специалисту, привести нервы в порядок?

– К специалисту? Вы имеете в виду… психиатра, что ли? – взвизгнул Казаков. – Так я и знал! Вы принимаете меня за больного! А я – нормальный человек. Слышите? Нормальный! Я правильно сделал, что не обратился в полицию. Они бы сказали мне то же, что и вы. Или вообще… отправили бы в психушку. Никто не желает никого слушать, вот в чем беда нашего общества. Именно поэтому по улицам ходят маньяки, убивают людей, и никому до этого нет дела…

– Я не то хотел сказать, – перебил его Марат. – В вашем положении необходимы трезвый ум и спокойные нервы. Иначе… сами понимаете. Поэтому я предлагаю вам обратиться к хорошему доктору. Можете сделать это анонимно, если хотите. У меня есть знакомая… могу составить вам протеже.

– Простите… – Казаков обмяк. – Конечно, я воспользуюсь вашей рекомендацией.

– Записывайте адрес и телефон, – улыбнулся Марат. – Доктора зовут Ангелина Львовна Закревская.

– Я слышал! – повеселел Вадим Сергеевич. – Одна моя коллега ходила к ней на сеансы. Осталась очень довольна.

– Видите? Не так страшен черт…

Багиров подошел к двери и прислушался. Сделал он это скорее по привычке. Через приоткрытое окно между лестничными пролетами доносились звуки улицы – голоса, шум проезжающего транспорта. Это его не интересовало. Он решительно нажал на кнопку звонка.

Открыли не сразу. Из длинной темной прихожей запахло лекарствами.

– А, это вы?

– Здравствуйте, Елена Никодимовна, – слегка поклонился Багиров. – Вы позволите?

Он ожидал, что она пригласит его войти. Не стоять же, в самом деле, на лестнице?

– Входите… – не очень любезно произнесла госпожа Слуцкая.

Выглядела она неважно – бледность, синяки под глазами, забинтованная нога. Наверное, всю ночь не спала.

– Как вы себя чувствуете?

Дама посмотрела на него с таким недоумением, будто он сказал нечто крайне непристойное.

– Нога болит, – после продолжительного молчания, сказала она. – Вам что-то нужно?

– Я, собственно… Павел Иванович попросил меня зайти, передать вам вот это. – Он показал большой пакет. – Так и будем стоять в прихожей?

– Идемте в комнату.

Хозяйка квартиры повернулась и, прихрамывая, побрела по коридору, Багиров за ней.

– Садитесь… – все так же сухо предложила она.

Комната была обставлена старинной мебелью – резные шкафы, горка, круглый стол, несколько акварелей по стенам, – почти девятнадцатый век.

– У вас как в музее, – усмехнулся гость. – Страшно садиться.

– А вы не бойтесь.

Хозяйка неловко опустилась в кресло с гнутой спинкой и деревянными ножками. Багиров последовал ее примеру. Она никак не могла удобно пристроить больную ногу.

– Можно задать вам несколько вопросов, Елена Никодимовна?

– Если я скажу, что нельзя, вы встанете, извинитесь и уйдете?

В ее голосе прозвучали нотки сарказма. Багиров улыбнулся.

– Не уйду, – честно признался он.

– Тогда спрашивайте…

– Откуда вы узнали про снайпера?

– Догадалась. У меня окна выходят на соседний дом. Подойдите и убедитесь сами.

– У многих окна выходят на ту сторону…

– А я любопытная! – с вызовом заявила она. – Обожаю наблюдать за ближними. Заметила необычный блеск в чердачном окне, взяла бинокль и… Мне с детства больше всех надо.