комнату. Я знаю, что кровать с балдахином – это перебор, но не могла удержаться.

Я жевала попкорн. Мне всегда это помогало.

– Кровать замечательная, мамуль, - заверила я. – И комната прекрасная.

– Я так рада, - сказала мама, убирая мне челку с глаз. – Я рада, что тебе понравилось,

Сьюз.

У нее на лице было написано такое облегчение, что я в некотором роде почувствовала

к ней что-то вроде жалости. В том смысле, что она замечательный человек и не заслужила

дочку-медиатора. Я же знаю, что всегда чуть-чуть разочаровывала ее. Когда мне

исполнилось четырнадцать, мамуля провела для меня отдельную телефонную линию, думая,

что мне начнут названивать столько парней, что ее друзья не смогут к нам дозвониться.

Можете себе представить, как она была огорчена, когда никто, кроме Джины, ни разу не

позвонил мне по личной линии. Да и Джина обычно звонила, чтобы рассказать о свиданиях,

на которых побывала она. Как я уже говорила, мальчишки, живущие по соседству, никогда

не горели желанием пригласить куда-нибудь меня.

Бедная мамочка. Она всегда хотела обыкновенную славную дочь-подростка. А вместо

этого получила меня.

– Милая, ты не хочешь переодеться? – предложила мамуля. – Ты же с шести утра не

снимала эту одежду, так ведь?

Она задала мне вопрос, как раз когда вошел Док, которому нужно было взять еще

клея для своих электродов. Не то чтобы я собиралась ответить что-нибудь вроде: «Сказать по

правде, мамочка, я бы с удовольствием переоделась, но меня вовсе не вдохновляет идея

делать это на виду у привидения мертвого ковбоя, живущего в моей комнате».

Вместо этого я пожала плечами и выдала с тщательно выверенной долей

легкомысленности в голосе:

– Ну да, я собиралась переодеться немного погодя.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я помогла распаковать вещи? Я чувствую себя

ужасно. Мне следовало…

– Нет, помощь мне не нужна. Я скоро распакуюсь, - отказалась я, наблюдая за Доком,

шарящим в ящике стола, и добавила: - Я лучше пойду. Не хочу пропустить начало фильма.

Разумеется, в конечном итоге, я пропустила начало, середину, да и конец фильма. Я

уснула на диване и не просыпалась, пока Энди не потряс меня за плечо в начале

двенадцатого.

– Подъем, детка, - позвал он. – Думаю, пора тебе признать, что ты в нокдауне. Не

беспокойся. Брэд никому не расскажет.

Я встала и, пошатываясь, побрела в свою комнату. Там направилась прямиком к окну

и распахнула его настежь. Слава Богу, Джесс не преграждал мне путь. Ура!Я все же сумела

добиться своего.

Я схватила рюкзак и пошла в ванную комнату, где приняла душ и просто на всякий

случай – я ведь не была уверена, исчез ли Джесс или нет, он же не оставил послания, –

переоделась в пижаму. Когда я вышла из ванной, то уже немного проснулась. Я огляделась

вокруг, чувствуя, как в комнату просачивается прохладный бриз и в воздухе пахнет солью. В

отличие от Бруклина, где постоянно завывают сирены и машинные сигнализации, на холмах

стояла тишина, и единственным звуком было изредка доносившееся уханье совы.

К своему удивлению, я обнаружила, что осталась одна. По-настоящему одна. В

свободной от привидений зоне. В точности как всегда хотела.

Я подошла к кровати, хлопнула в ладоши и погасила свет. Потом уютно устроилась

под хрустящей новенькой простыней.

Как раз перед тем, как я снова погрузилась в сон, мне показалось, что я слышу что-то

еще, кроме уханья совы. Словно кто-то напевал слова: «О, Сюзанна, не плачь ты обо мне, я к

тебе из Алабамы еду с банджо на спине»20.

Впрочем, я уверена, что мне просто померещилось.

Глава 5

В Католической академии имени Хуниперо Серра, в которой можно было получить

полное среднее образование, совместное обучение мальчиков и девочек ввели в

восьмидесятых, а недавно отменили обязательную школьную форму. И слава Богу, потому

что цвета формы – королевский синий21 и белый – мне не слишком к лицу. К счастью,

форменная одежда была так непопулярна, что от нее отказались, как и от правила «школа