Шрифт:
– От «Сюзанна», - автоматически поправила я его. – Как в песне «Не плачь по мне»16.
Он улыбнулся:
– Я знаю эту песню.
– Еще бы. Она, небось, входила в топ сорок в том году, когда ты родился, а?
Он по-прежнему продолжал улыбаться.
– Так теперь это твоя комната, Сюзанна?
– Да, - ответила я. – Да, теперь это моя комната. Так что тебе придется ее освободить.
– Мнепридется ее освободить? – Джесс приподнял одну черную бровь. – Она была
моим домом полтора века. С какой стати уходить должен я?
– Да с такой. – Я потихоньку начинала выходить из себя. По большей части из-за того,
что мне было жарко и хотелось открыть окно, но оно находилось позади призрака, а я вовсе
не горела желанием приближаться к этому парню. – Это моякомната. Я не собираюсь делить
ее с каким-то мертвым ковбоем.
Это наконец-то проняло призрака. Он с шумом опустил ногу на пол – резко и громко
– и встал. Внезапно мне захотелось взять свои слова обратно. Парень был высоким, выше
меня, хотя, когда я обувала ботинки, мой рост составлял не меньше метра семидесяти.
– Я нековбой, - сердито сообщил мне Джесс.
Он что-то приглушенно добавил по-испански, но я ни слова не поняла, поскольку всю
жизнь изучала французский. В это время старинное зеркало, висевшее над моим туалетным
столиком, начало опасно покачиваться на крюке, удерживавшем его на стене. Я знала, что
калифорнийские землетрясения здесь ни при чем, а дело, скорее всего, в возбужденном
состоянии призрака, который явно обладал телекинетическими способностями.
Вот всегда так с этими привидениями: они до ужаса обидчивы! Даже самое легкое
замечание может их задеть.
– Тпру, - выдохнула я, выставив перед собой руки ладонями вперед. – Полегче,
полегче, парень.
– Члены моей семьи, - бушевал Джесс, тыча пальцем мне в лицо, - трудились в поте
лица, словно рабы, чтобы добиться чего-то в этой стране, но никогда, никогда, как
vaquero17…
– Эй, - окликнула его я. И в этот момент совершила огромную ошибку. Мне надоел
маячащий перед носом палец, так что я, потянувшись вперед, крепко за него схватилась,
дернула призрака за руку и, подтащив к себе, чтобы быть уверенной, что он меня услышит,
прошипела: - Оставь, наконец, зеркало в покое. И хватит совать мне в лицо свой палец.
Сделаешь так еще раз – и я его сломаю.
Я отбросила руку призрака и с удовлетворением отметила, что зеркало перестало
трястись. Но тут мой взгляд упал на лицо парня.
16 «Не плачь по мне» (англ. «Don't you cry for me») – строка из песни в стиле кантри «О, Сюзанна» (англ. «Oh!
Susanna»), написанной в 1848 году Стивеном Фостером.
17 Vaquero (испан.) – ковбой.
Призраки бескровны. Откуда в них взяться крови? Они же не живые. Но, клянусь, в
этот самый момент с лица Джесса схлынули все краски, как будто вся его кровь до единой
капли испарилась именно в эту минуту.
Призраки не живые, они бескровны, а значит, и бесплотны. Так что совершенно
непонятно, как я смогла ухватить его за палец. Моя рука должна была пройти прямо сквозь
него. Ведь так?
Не так. Для большинства людей все так и обстоит. Но не для таких, как я. Не для
медиаторов. Мы можем видеть призраков, можем разговаривать с призраками, а при
необходимости можем надрать призраку задницу.
Но мне не хочется это афишировать. Я стараюсь избегать прикосновений к
привидениям – на самом деле, любых прикосновений к кому-либо, – насколько это
возможно. Если же все попытки договориться по-хорошему проваливаются и мне
приходится применить к непокорному духу силу, я, как правило, предпочитаю, чтобы он или
она не знали заранее, на что я способна. Внезапная атака всегда предпочтительнее, когда
имеешь дело с представителями потустороннего мира, которые печально известны своей
подлостью.
Джесс, уставившийся на свой палец так, словно я прожгла в нем дыру, казалось,
вообще был не в состоянии вымолвить ни слова. Такие вещи запросто могут снести парню