Эл Девис широко раскрыл рот, снова увидев Бентли на пороге комнаты.

— За нами прибыли, — сказал Бентли. — За Лорой тоже.

Лора сидела на краю кровати и собиралась снимать сандалии. Увидев Эла, она стала застегивать штанины брюк на лодыжках.

— Поди ко мне, дорогая, — сказал он ей.

Она резко встала.

Что — то случилось? Скажи мне.

Все трое, одетые в тяжелые пальто и рабочие ботинки, вышли на ледяной холод.

Элеонора завела мотор, который тут же начал монотонно рокотать.

— Полезайте.

В темноте Эл помог Лоре усесться.

— А что, света нет? — спросил он.

— Чтобы сесть, он вам не нужен, — ответила Элеонора.

Двери закрылись. Набирая скорость, автомобиль заскользил по дороге. Перед ними замелькали темные силуэты домов и деревьев, затем автомобиль с тихим рокотом оторвался от земли. Мгновение он летел на бреющем полете, затем поднялся выше, оставляя под собой здания и улицы, расположенные вокруг Холма Фарбен.

— Что это значит? — спросил Бентли.

Машина дрогнула, когда магнитные телекрючья схватили ее, подводя к зданию, мигавшему огнями под ними.

— Мы имеем право знать.

Элеонора слегка раздвинула в улыбке свои темно — красные губы.

Автомобиль въехал в вогнутый блок и замер напротив магнитного диска. Быстрым жестом Элеонора отключила контакт и заставила дверь открыться.

— Выходите, — приказала она. — Мы приехали.

Их шаги отдавались по длинному пустому коридору.

Элеонора шла впереди, подаваясь то вправо, то влево.

То там, то здесь тихие полусонные охранники в униформе небрежно несли свою службу.

Одним жестом Элеонора открыла двойную дверь и сделала им знак войти. Неуверенно переступив порог и войдя вовнутрь, они сразу же оказались охвачены волнами теплого душистого воздуха.

Риз Веррик сидел спиной к ним Он яростно ковырялся в каком — то ярком предмете.

— Каким образом вы приводите в движение этот проклятый механизм? — сердито спросил он. — Послышался пронзительный визг металла. — Боже, по — моему, я его сломал!

— Дайте сюда, — сказал Херб Мур. — Он вылез из глубокого кресла.

— У вас абсолютно неловкие руки.

— Что ты говоришь? — проворчал Веррик.

Он повернулся к вошедшим: массивный и сгорбленный, как медведь, выпуклые, нависающие брови. От его воинственного взгляда делалось не по себе. Элеонора Стивенс скинула манто и бросила его на спинку шикарного дивана.

— Вот они, — сказала она. — Они вместе проводили вечер.

Она прошлась в своем бархатном облегающем костюме, делавшем ее ноги еще длиннее, и наклонилась к камину, грея плечи и обнаженную грудь. В отблесках пламени ее кожа выглядела ярко — пунцовой.

— Вы всегда должны находиться там, где я могу вас разыскать, — бесцеремонно сказал Веррик Бентли. Затем он добавил с презрением: — У меня больше нет телепатов, которые приводили бы ко мне нужных людей, это осложняет дело. — Он указал большим пальцем на Элеонору. — Она, конечно, отправилась со мной, но она уже ничего не может.

Элеонора ответила холодной улыбкой.

Веррик резко обернулся и крикнул Муру:

— Ну как, дело идет? Да или нет?

— Уже почти все кончено.

Веррик хмуро забрюзжал.

— Это своего рода празднование, — обратился он к Бентли. — Хотя я еще не знаю, что мы сможем отпраздновать.

Улыбаясь и пританцовывая, Мур подошел к ним. В руках он держал уменьшенную модель ракеты.

— Отлично. Впервые в истории Ведущий Игру сам выбирает убийцу. Это не палец старого родоначальника, указавший на Пеллига, избирая его. Все было предопределено раньше…

— Вы слишком много говорите, — перебил его Веррик. — Вы прямо — таки набиты речами, большая часть которых ничего не может сказать.

Мур весело рассмеялся.

— Хорошо, что члены Группы телепатов это открыли!

Бентли отошел от маленькой группы.

Веррик выпил немного лишку. Огромный и грозный, он походил на медведя, убежавшего из клетки. Но под этой громоздкой оболочкой скрывался ум, от которого не ускользало многое.

В зале был высокий потолок, стены украшены деревянными панно, заимствованными, по — видимому, в каком — то древнем монастыре. Выпуклая форма потолка наводила на мысль о церкви с ее перекрытиями, почерневшими от дыма многочисленных свечей, утопавших во мраке цвета меда. Ансамбль производил впечатление грузной неповоротливости и выглядел очень колоритно. Даже камни были пропитаны теплом и отполированы веками прикосновений. Бентли дотронулся до одного из панно. Дерево было отполировано, словно луч света проник в него и пропитал его насквозь.