Внутри каждой третьей опоры размещалось караульное помещение.

Имелась там и добротная каменная лестница, позволяющая подняться на виадук. (Собственно, одной из таких лестниц внутри опоры они и воспользовались, дабы покинуть чахлую рощу между первым и вторым оврагами, и оказаться на мосту.)

Неожиданностью даже для Шелти, обычно крайне предусмотрительного, оказалось наличие второго яруса, вознесенного над первым при помощи изящных арочных конструкций.

Там, поверху, в трех желобах, проходили водопроводы, некогда питавшие чистейшей водой горных родников столичный город Лафорт.

Горячий поклонник архитектурного гения Шелти не переставал восхищаться увиденным.

— Вот! Я же говорил! Насколько это лучше, чем ваши Разломы! С этими оврагами, “сухим льдом” и лианами! Да вы может за всю свою бесконечную жизнь никогда не увидите больше ничего подобного! А ведь это строили люди, которые не знали и половины того, что знаем сейчас мы, современные ученые!

Восхищению впавшего в глубокий внутренний восторг Шелти вторила впечатленная Фрида.

— Да! Да! Превыше всякого вероятия! Если бы я была героиней-Бардом, я бы сочинила об этом сонату!

Буджум — тот был более сдержан в своих восторгах. Но восторги все равно имели место:

— Что ж, солидно… И ведь наверняка немерено народу корячилось! Всяких там рабов…

Только скептик Дитер не находил для виадука ни одного доброго слова!

Особенно нервировал крысолова водопровод, который проходил прямо над их головами.

В отличие от дорожного полотна, свинцовые трубы пережили Катаклизм с заметными потерями. Их неровный ряд выглядел неаккуратно и в чем-то даже вызывающе враждебно.

— Что ни говорите, а здесь, на этой дороге, мы находимся на виду у всей Праймзоны, — недовольным тоном сказал Дитер. — И, я вас уверяю, нет такого негодяя по обе стороны от виадука, который не умышлял бы злое, глядя на наш отряд! А равно как и слушая ваши неуемные восторги!

— Пусть он идет ко мне, этот самый негодяй! Я накостыляю ему по первое число! — Буджум задиристо сжал кулаки.

Но Дитер не стал отвечать. Он лишь помрачнел еще больше.

Так, поверху, они и миновали второй овраг, заполненный “сухим льдом”.

И, предвкушая близкий конец перехода, приблизились к третьему.

Белесая дымка — и прежде непроницаемая для взора, как молочный суп — сгустилась вокруг виадука настолько, что каждый член отряда едва различал затылок впереди идущего.

А водопроводные трубы над головами и вовсе перестали быть видны — точно и не было их никогда!

Рутгер обратил внимание на то, что звук его собственных шагов как будто изменился.

Он посмотрел под ноги.

Каменные плиты оставались теми же, что и раньше. Но теперь их покрывала мокрая плесень назойливо-адорнийского оранжевого цвета. Ну или нечто, что выглядело, как мокрая плесень.

— Какая-то аномалия? — спросил Рутгер у Иманда, указав пальцем под ноги.

— А-а, эта ерунда не стоит внимания… — неожиданно беспечно отмахнулся охотник. — Она зовется “апельсинка” и в здешних местах покрывает почти все предметы. К счастью, это всего лишь растение. И оно совершенно безобидно… Лошади и ослы его даже едят! А охотники из Адорнии — так вообще делают из него напиток, который придает человеку необыкновенной храбрости, но вместе с храбростью отнимает…

Но окончить историю про охотников из Адорнии, у которых волшебный напиток из плесени что-то важное отнимает, Иманд не успел. Потому что всеобщее внимание привлек Людвиг, который шел первым.

— Эй, тут провал! Мост разрушен!

Иманд оставил Рутгера и выдвинулся вперед, одновременно громким голосом командуя:

— Без паники, друзья! Я прекрасно знаю это место. Как сейчас помню свой первый визит в Праймзону — ох и произвела же она на меня впечатление!.. Но это лирика… А если перейти к прагматике, то провал мы будем преодолевать по одному. И для этой цели воспользуемся водопроводом — тем, который у нас над головами!

— То есть нам придется подняться наверх по вон той лестнице? — проявил несвойственную себе догадливость Буджум. Молниеносный указывал на примитивную конструкцию из двух параллельных суковатых жердей, к которым лыковой веревкой были привязаны несколько ступеней-поперечин. — И потом идти, старательно балансируя, по уцелевшим свинцовым трубам?

— И, между прочим, — добавил Рутгер, обращаясь персонально к Буджуму, — на этот раз ты пойдешь как все: пешком! Надо экономить энергию!

— Пешком так пешком, — покорно пробурчал Буджум. — Как скажете, хозяин.

— Первым пойду я, — сказал Иманд. — Проверю, нет ли там каких-либо аномальных ловушек. Второй — Фрида. В случае чего она поможет мне сохранять безопасность нашей импровизированной “переправы”. А дальше как хотите. Главное, чтобы последний бдительно следил за северной половиной виадука…