Внимание всех огневиков тотчас сосредоточилось на охотнике.

Те, которые катились на Фриду и Буджума, теперь встали как вкопанные, развернулись и, заметно ускорившись, помчались к Иманду!

Даже не верилось, что эти пылающие колеса обладают разумом — пусть сколь угодно примитивным.

Они по-прежнему казались героям не зверьми и не монстрами, но порождениями слепой стихии.

Однако поведение огневиков свидетельствовало именно о том, что это — живые существа, наделенные волей и чувствами — а стало быть, способностью приводить свое поведение в соответствие и с тем, и с другим.

Рутгер, который сидел на парапете, как воробей на жердочке, и не хотел оставаться безучастным наблюдателем, выхватил меч и, изловчившись, рубанул одного огневика покрупнее, когда тот проносился мимо него.

От удара меч накалился докрасна. Даже рукоять разогрелась так, что Рутгер едва не выронил оружие.

Впрочем, и огневик пострадал — он разомкнулся в шестилапого червя и гусеничными синусоидами пополз куда-то вбок, явно потеряв ориентацию.

Тем временем Иманда отделяли от ближайших пылающих порождений дурного прайма какие-то два метра!

И тогда отважный охотник, с маху разбив бутыль перед собой, бросился к парапету, чтобы наконец присоединится к Рутгеру и его команде.

Жидкость, выплеснувшаяся из разбитой бутыли, лоснисто заблестела в свете желто-оранжевого пламени, как если бы была льняным маслом.

Однако, в отличие от масла, жидкость вела себя подобно живому существу.

Она разбросала во все стороны длинные ложноножки и вмиг распространилась на десятки каменных плит, полностью перекрыв виадук.

Продолжая двигаться по инерции, огневики один за другим влетали в приготовленную для них ловушку.

Вмиг теряя контакт с поверхностью, они стрелой мчались вперед — и сваливались в пролом моста!

Рутгер проследил взглядом падение вожака этой пламенеющей ватаги — того самого, что был величиной с мельничный жернов.

Сделав в воздухе несколько оборотов, он с гудением врезался в сахарно-белую гладь “сухого льда”.

И со звуком, с которым на сковороде лопаются каштаны, взорвался, обливая окрестности оранжево-коричневой, оглушительно шипящей жижей.

Пара других огневиков последовала его печальному примеру и разделила ту же участь: удар, взрыв, шкворчание останков.

А вот остальные попытались сманеврировать. И некоторым это даже удалось!

Огневики застыли у самого края провала и предпринимали отчаянные усилия, чтобы вернуться назад. Однако жидкость, пролитая Имандом, сделала каменные плиты настолько скользкими, что самые резкие и нелепые телодвижения монстров ни к чему конструктивному не приводили.

Их тщетные метания не длились долго — стрелы быстро сориентировавшейся Фриды неумолимо отправляли колеблющихся в пропасть. Одного за другим…

— Это был пресловутый жабий жир, — с удовлетворенной улыбкой пояснил Иманд. — Безотказное средство против огневиков! Надо сказать, я редко беру жабий жир с собой — он занимает в вещах уйму места. А огневики — твари редкие в Праймзоне, что бы там ни говорили новички… Потом, надо учесть что по виадуку я стараюсь не ходить… И надо же — в этот раз я взял жир и пригодился именно он! Фантастика!

Рутгер как завороженный глядел на то, как один за другим огневики валятся вниз, и был почти полностью поглощен этим зрелищем. Однако от одного вопроса удержаться все же не сумел.

— Это что, реальный жир? Реальных жаб? — спросил он.

— Почем мне знать? — пожал плечами Иманд. — Я просто покупаю эту субстанцию у одного охотника, который лишился в Праймзоне ног — их отожрали ему огневики… Этот охотник уже четвертый год зарабатывает тем, что готовит погибель мерзким тварям и продает ее нашему брату-охотнику по сходной цене… И, как видишь, его микстуры очень действенны!

— Вижу и возношу хвалу этому славному человеку за его труды! — прочувствованно воскликнул Рутгер. — И тебе тоже, Иманд!

Ведя такой разговор, Рутгер с Имандом осторожно проползли по парапету и ступили на мост за пределами блестящего темного пятна жабьего жира.

Рутгер хотел было подойти поближе к охотнику и похлопать его по плечу, чтобы выразить свою признательность, как вдруг он услышал… звуки волшебной свирели Дитера.

В то же мгновение желание выразить признательность вдруг сменилось… резким неприятием!

В один миг буквально всё начало безумно раздражать Рутгера в их проводнике.