Да, это был Дитер.

Хлыст делал на его горле несколько оборотов. И ни одна сила в мире в те мгновения не смогла бы ослабить роковой захват смертельно раненого монстра!

Буджум метнул молнию, целясь в натянутый хлыст. Но, конечно же, не попал.

Фрида выпустила три стрелы. Увы, кожаная плетка оказалась невероятно прочной, с ней не смогли справиться даже крепчайшие стальные наконечники!

В руке неумолимо влекомый в пропасть Дитер держал свою колдовскую свирель. Его глаза были блаженно закрыты.

Он рухнул вниз, в пропасть, раскинув руки в стороны. И по выражению лица героя-крысолова всем было ясно: он сожалеет лишь об одном. О том, что дальше его друзьям придется идти без него…

Вместе со своим хозяином погибли и его верные крысы-разбойницы…

— Но что, сто якорей мне в ухо, случилось с этим растреклятым хлыстом? — спросил Буджум. — Ясно же, что он не сам на нож напоролся!

Иманд пожал плечами.

Рутгер тоже молчал.

Ничего не знали ни Фрида, ни Людвиг, ни всеведующий и сверхнаблюдательный Шелти.

Как вдруг из тумана донесся крик.

— Эй! Я собираюсь выйти из укрытия! Я ваш союзник! Не стреляйте!

Иманд ответил за всех:

— Выходи! Мы тебя не тронем!

Из тумана выступил невысокий мужчина в костюме охотника с широкой перевязью метательных ножей поверх плаща.

Лицо этого человека показалось Рутгеру смутно знакомым.

Не спрашивая приглашения, загадочный охотник залез на трубопровод и перебрался по нему через провал.

— Ты не знаешь, что случилось с хлыстом, друг? — спросил Буджум вместо приветствия.

— Знаю, — невозмутимо ответил гость. — Я убил его метательным ножом.

— Ты? А не врешь?

— Зачем мне врать?! Я уже не мальчик, чтобы желать самоутверждения за счет странствующих героев.

Буджум насупился. Он еще толком не понял, есть ли что-то обидное в словах гостя. Но на случай, если оно там есть, решил напустить на себя хмурый вид.

— Ты очень крепко помог нам, охотник, — положив руку на сердце, признался Рутгер, как бы извиняясь за недоверчивость Буджума. — А я даже не знаю, как тебя зовут!

— Меня зовут Рем. Мы уже встречались в трактире “Хвосты и копыта”. Совсем недавно, — усмехнулся его собеседник.

Тут лорд Данзас вспомнил, что это имя тогда вскользь обронил Иманд. Но счел свою забывчивость простительной: уж больно много всего произошло за последние часы! И хорошего, и плохого, и трагического…

— Рад знакомству, Рем. А меня зовут Рутгер, — “лорд Данзас” он решил отбросить, и с этими словами протянул спасителю открытую ладонь для рукопожатия.

— Это я знаю, — улыбнулся Рем. Зубы у него были белые и ровные, совсем не такие, как у большинства бродяг Праймзоны.

— Знаешь? Но откуда?

— Слухами земля полнится. И, кстати, если бы не они, я бы вряд ли свернул со своей тропы в Разломах, чтобы помочь вам.

— Вот как? — Рутгер был не на шутку удивлен. — Ты пришел помочь?

— Конечно. Ведь моя помощь… она как бы… — Рем запнулся, подбирая слова.

— Небескорыстная? — подсказал Рутгер.

— Нет-нет, я не это хотел сказать! — рассмеялся Рем. — Я о другом! О том, что я помог вам именно потому, что знал про вас гораздо больше, чем знаю о людях обычно. И… восхищаюсь вами!

Рутгер был так удивлен, что застыл с отвисшей челюстью — так в театрах изображают крайнее изумление простолюдинов. Для удивления у него была масса причин. Начать с того, что кроме его собственных героев и девушек легкого поведения никто и никогда не восхищался им всерьез…

— И что же является… так сказать… причиной этого восхищения? — осторожно промолвил Рутгер.

— Я благодарен вам, лорд, и я благодарен вашему герою за то, что вы проучили этих зазнаек в трактире “Хвосты и копыта”… — Проучили? — не для виду удивился Рутгер. — Но за тот идиотский инцидент с дракой мы заплатили немалый штраф! — Где уж тут “проучили”!

— Да! Но вы сделали это!

— Что “это”?

— Да проучили же! Ну, показали этому прыщу Атаульфу, что есть люди, которым плевать на его репутацию самого отпетого чернокнижника Зоны… И что есть люди, которые не боятся надавать тумаков его распоясавшимся ученичкам… А значит, в перспективе, и ему самому! — Рем произнес эту тираду очень страстно.

— Но разве Буджум и в самом деле надавал тому хлыщу тумаков? По моему мнению, он так, слегка, можно сказать, только начал… — продолжал недоумевать Рутгер. — И разве те ребята такие уж “распоясавшиеся”?