— Нам известно, что нужно делать. Тут больше нечего обсуждать.

— Нечего? Выходит, ты и дальше собираешься называть меня Райли?

Куинн задумался, в его глазах вспыхнуло веселье.

— «Барби» было бы более уместно, хоть ты и не блондинка.

— Ну, а то, как приподнята грудь, ты одобряешь? — спросила я, выпятив грудь для осмотра.

Куинн издал булькающий звук и ничего не ответил.

«Мужик, он и есть мужик», — подумала я, усмехнувшись про себя. — «И неважно сколько ему лет — двадцать или далеко за тысячу. Покажи мужику сиськи и у него все мозги гормонами заплывут».

Воспользовавшись этим моментом, я уселась к нему на колени. К тому времени, когда его мозг вновь заработал, уже было слишком поздно останавливать меня.

Его возбуждение неоспоримо указывало на то, что эта неожиданная близость более чем приятна ему.

Я обвила руками его шею и поцеловала в нос. Он был холодный. Так же, как и губы, когда я вскользь провела по ним губами. Он не отреагировал ни на один поцелуй, не прикоснулся ко мне в ответ.

— Райли, я не смогу остановиться, если начну. — Голос Куинна был монотонен и холоден, как его тело. Однако в глазах его виднелось отчаяние, согревшее мне душу.

— Как шоколад, — пробормотала я, продолжая целовать его щеки и шею.

— Что?

Я улыбнулась и снова поцеловала его в губы. Его клыки начали выдаваться из десен. Я провела языком по их бритвенноострым краям, ранясь и позволяя вкусу крови наполнить его рот.

Он застонал.

— Ты вправе не хотеть этого делать, но тебе это нужно. Твой голод опаляет мне кожу, — мне, особе не чувствительной к эмоциям. Но я готова поспорить, что на приеме будут эмпаты и люди, обладающие острым восприятием. Заявишься туда в таком состояние, и твое чувство голода проявится повсеместно, и как ты думаешь, что же тогда, черт возьми, произойдет?

— Ничего не случится, потому что к тому времени мой голод будет под контролем.

— Нет, не будет. Это невозможно, потому что ты слишком близок к краю. — Я всмотрелась в бездну его прекрасных черных глаз. — Проклятье, у тебя холоднаякожа. Зачем ты довел себя до такого состояния? В этом нет никакого смысла.

— У меня на то свои причины. — Он положил ладони на мои бедра, сжимая нежную кожу чуть ли не до синяков. — Слезь сама, или я заставлю тебя это сделать.

Я еще сильнее обхватила его бедрами.

— Притворись, что я — Барби, очередная соблазнительная брюнетка, которую ты планируешь угостить вином, ужином, и уложить в постель. Между нами никогда не будет любви, лишь мимолетная интрижка с неожиданно приятным результатом. Я — просто женщина на ночь.

— Я не смогу этого сделать.

В голосе Куинна слышалось напряжение, которое я могла видеть в его глазах, и чувствовать, как оно сковало его телу.

— Почему?

— Потому что ты не Барби, и ты никогда не будешь«просто женщиной на ночь».

Услышав его срывающийся голос, я подняла брови.

— Но это именно то, кем я была, когда мы встретились впервые. Ты сам это признал.

— Это было тогда.

— Не так уж и много изменилось с тех пор.

— С тех пор всеизменилось.

— Да ради всего святого, не считая интимной сферы, мы даже не знаем друг друга. И то, что нам здорово в постели не значит, что нам так же здорово будет за ее пределами.

— Знаю, знаю. — В его голосе сквозило чувство безысходности. — Райли, я хочу тебя. Ты мне нужна. Я просто не знаю смогу ли с тобой быть.

— Я не прошу тебя становиться всецело моим любовником прямо сейчас. Я лишь прошу тебя взять то, в чем ты нуждаешься.

Куинн коснулся рукой моего лица.

— Ты так и не поняла?

— Чего?

— Одно прикосновение, один укус — этого никогда не будет достаточно.

Я улыбнулась.

— А этого и не должно быть достаточно.

— Знаю. Если бы ты была кем-то другим, а не вервольфом, я бы тотчас воспользовался твоим предложением.

Я вздохнула.

— Но я вервольф, и всегда им буду. А просить меня позабыть об этом, это все равно, что я попрошу тебя прекратить принимать кровь.

— Это не то же самое…

— Нет, то же, — гнула я свою линию. — Лунные празднества — жизненно необходимы для волка. Танцы имеют жизненно важное значение. Секс — это главная составляющая нашего существования, и он так же важен для меня, как кровь для тебя.

— Ты не умрешь, если не займешься сексом.

— Не умру? Ты в этом уверен?

Он не ответил. Я опять вздохнула.

— Послушай, я не тороплю тебя в принятие решения касательно нас, но ты не можешьв таком состояние пойти на прием. Нам не нужно, чтобы там произошел массовый разгул.