Его голос был бесстрастен, но мимолетное болезненное ощущение, полыхнувшее в моем сознание, сказало мне, что подобное случалось с ним раньше и, что та смерть легла в основу его ненависти к верам. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Может компромисс?

Он даже не взглянул на меня.

— Какой?

— Пока ты находишься в Мельбурне, я больше ни с кем не встречаюсь. Но когда ты в Сиднее, я вольна встречаться с кем пожелаю. И в те дни, что предшествуют полнолунию.

— А как же Миша?

— Миша — часть этой миссии, и пока она не закончится, наше соглашение не вступит в силу. К тому же нам обоим известно, что Миша не единственное порочное создание, с которым мне придется целоваться, прежде чем ситуация разрешится.

— Если бы только поцелуи, тогда бы я так не разорялся, — пробормотал он и отвернулся от иллюминатора. — Что ж, по рукам.

Мои гормоны издали коллективное «Ура!».

— И ты смиришься с тем фактом, что будут и другие любовники, кроме тебя?

В его темных глазах блеснуло недовольство.

— Пока ты будешь придерживаться своего обещания после завершения этой миссии, да.

Наконец-то мы пришли к устраивающему нас обоих соглашению.

— Хочешь отпраздновать сделку, приготовив для меня еще один гамбургер?

Его губы изогнулись в легкой улыбке.

— Это мне по силам, — ответил он и приготовил еще один гамбургер.

Прием проходил на восьмом этаже «Харборсайд», в совершенно новом гостиничном комплексе, из которого открывался прекрасный вид на старый мост Сиднея Харбор-Бридж [22] и Оперный театр [23] . Сам бальный зал был убран в спокойные кремовые тона. Стены, потолок и столики словно соперничали в своем великолепие с видом,что открывался в окнах, расположенных по обе стороны зала. Сияющие золоченые люстры были единственными яркими предметами элементов декора. Исходящий от них свет преломлялся в массивных хрустальных подвесках и радужными бликами рассеивался по потолку.

А уж о гостях вообще нечего было говорить — те были вне конкуренции. Общественность бального зала пестрила всевозможными красками, по крайней мере, женская часть. Я с удовлетворением отметила, что большинство дам было одето в такие же короткие платья, как у меня. Лиандер, как обычно, оказался прав.

Следуя по лестнице за официантом, Куинн придерживал меня за спину. Его прикосновение было едва ощутимым, но мне оно казалось обжигающими вызывало дрожь желания во всем теле. Я хотела его, даже зная, что на сегодня мой лимит кровопотери исчерпан. И мне не хотелось в таком состояние встречаться с Мишей, который, почувствовав мое желание, воспринял бы его на свой счет. Ублюдок не заслуживал этого.

Люди оглядывались нам вслед, некоторые из них кивали, приветствуя Куинна. Он даже не удосуживал их взглядом, не говоря уже о том, чтобы ответить. О'Конор напряженно смотрел на кого-то перед нами, вызывая у меня беспокойство. Я внимательно рассматривала толпу, пытаясь понять кто привлек его внимание. Не то чтобы я многое видела за ослепительным сиянием всех бриллиантов, что блистали вокруг нас. В зале было полно охраны, потому что такое скопище драгоценностей, выставленных напоказ в одном месте, было столь же притягательно для воров, как нектар для пчел.

— Что-то не так? — спросила я, спустя несколько секунд.

Он взглянул на меня непроницаемым взглядом.

— Показалось, что увидел кое-кого из знакомых.

— Кое-кого из мужчин или женщин?

— Из мужчин. Сына конкурента.

— Это кто-то, кого я знаю?

— Вряд ли, хотя не сомневаюсь, что ты слышала о компании «Сириус аирлайн».

— Это они на днях выиграли контракт на ежедневные перелеты до орбитальной станции Европейского Сообщества?

— Да.

Я посмотрела на Куинна, услышав его угрюмый ответ:

— Полагаю, тебе ничего не обломилось от этого «пирога»?

— Да.

— Ты ведь понимаешь, что публичное избиение конкурента не поможет тебе вернуть контракт?

Он состроил вампирскую мину.

— От драки не будет никакой пользы, потому что это не сын работает в компании. Я всего лишь хотел его предупредить.

Официант остановился возле пустующего столика в углу зала. Я взглянула на окно, неуверенная, что мне по нраву находиться так близко к нему. Пусть я загримирована, но Куинн-то нет, и мы еще не выяснили, кто или что стоит за последним покушением на его жизнь.

— Ну и как его зовут, и о чем ты хотел его предупредить? — Я заняла кресло напротив окна. Да, мы находились всего лишь на восьмом этаже, но если бы я уселась слишком близко к окну и увидела, какое расстояние нас разделяет до земли, мой желудок отреагировал бы немедля. И сомневаюсь, что это заставило бы соседа по столику воспылать ко мне любовью.

— Это не твоя забота, — сказал Куинн.

Едва ли это можно было назвать ответом. Мое раздражение возросло. Черт побери, мне уже порядком надоели наши отношения под названием «Игра в одни ворота». Если вообще то, что было между нами, можно назвать «отношениями». И его не оправдывало, что он стар и зациклен на правильности.