Кожу начало покалывать от знакомого ощущения — рядом со мной появился Куинн, неожиданно материализовавшись из тени. Он взял меня под руку и повел вправо.

Куда мы идем?

Ты направляешься в аэропорт. Я прослежу за миссис Хант.

Джеку это не понравится.

Джек не мой босс, и нам нужно узнать, что, черт побери, происходит. Если миссис Хант подменили, тогда ей что-то известно. Или кто-то известен. Я намерен выяснить это.

Будь осторожен.

В таких делах, я всегда осторожен.

Он остановился перед машиной и отрыл дверь. А затем привлек меня к себе и поцеловал — страстно, чувственно и весьма откровенно подтверждая свое желание. И то, что он собирается сделать, когда у нас будет больше времени.

Заглянув в его глаза, я увидела желание и решительность, полыхающую ярким огнем.

Этот вампир не собирался сдаваться, не собирался уходить. Несмотря на то, что я сделаю или скажу. Он действовал наверняка. И ни в чем не знал поражения.

Это означало, что он все еще не понимает, что я волк, с волчьими потребностями, и что мы никогда не сможем быть такими, какими он хотел нас видеть, независимо от того, что могло бы возникнуть между нами.

— Куинн…

Но он не дал мне продолжить, резко перебив:

—Миссис Хант уезжает.

Это заставило меня задаться вопросом — прочел ли он мои мысли, и не было ли это отсрочкой момента истины?

— Мы поговорим в другой раз, — добавил он и опять поцеловал меня, с не меньшой страстью, чем раньше, затем посадил в машину и захлопнул дверь.

К тому времени, когда я развернулась, чтобы взглянуть на него, он уже исчез.

«Рокер» был заполнен подростками вдовое младше меня, и двигающимися в стиле «боппинг» [26] под музыку, от которой бы сломалась моя машина. Я воочию убедилась, почему завсегдатаи «Рокера», что собирались здесь по выходным, сбежали — дерьмо, звучащее сейчас, не имело ничего общего со старым добрым рок-н-роллом, которым славился этот клуб. Но с другой стороны, полагаю, им нужно было чем-то привлечь в свой клуб следующее поколение волков, которое уже было на подходе.

Миша сидел на табурете в дальнем конце хромированной и лакированной барной стойки. Он был одет в темные джинсы и черную футболку, то и другое подчеркивало бледность его худощавого тела. Я замерла на месте и уставилась на него, испытывая непреодолимое желание развернуться и сбежать. Я не хотела подходить к нему. Правда, не хотела.

Не из-за секса. Как я уже не единожды говорила Куинну, секс — неотъемлемая часть вервольфовской природы, и мы не отличаемся особой щепетильностью в этом вопросе. Несмотря на то что мне не очень-то хотелось спариваться с Мишей, я это сделаю, и с большой долей вероятности получу от этого удовольствие.

Нет, что вызывало у меня отвращение, так это — безвыходность ситуации, в которой я оказалась.

Если бы я была стражем, и это являлось частью моей работы, это было бы нормально. Если бы я вошла сюда, зная, что добровольно вызвалась на это задание, у меня не возникло бы трудностей. Но у меня не было выбора, что бы там ни говорил Куинн. Миша, казалось, был единственным, кто понимал, что происходит. Мне придется это сделать, если я хочу получить информацию и направить свою жизнь в нужное русло. Не потому что хочу, а потому что вынуждена. Две абсолютно разные вещи.

Меня поразило, что какая-то часть меня уже смирилась с тем фактом, что в один прекрасный день я стану стражем. В тот день, я сделаю это по своему выбору, а не по принуждению.

Я закрыла глаза, чувствуя тошноту не столько от мыслей, сколько от охватившего меня волнения. Я не хотела становиться убийцей. Не хотела становиться своим братом. Но та часть меня, которая всегда радовалась риску, который я испытывала, находясь с Талоном, ликовала при мысли о становлении стражем и постоянном столкновение с опасностью.

Может, Джек прав. Может, он знал меня лучше, чем я сама знала себя.

Сделав еще один глубокий вдох, я отмахнулась от гнетущих мыслей, и начала пробираться через толпу.

Положив руку на плечо Миши, я сказала:

— Я-то думала, что это будет свидание.

Его холодный взгляд скользнул по моему телу. Я могла бы переодеться в джинсы и черный топик, но решила остаться в безукоризненном наряде Лиандера. Я не заметила в Мишиных глазах одобрения, когда его взгляд, встретившись с моим, равнодушно скользнул мимо.