Выходит, твоя мать не была телепатом?

Я искоса на него взглянула.

Это относится к категории «не ваше дело», ясно?

Ты иногда такая сука.

Я усмехнулась.

Зуб за зуб. Ведь это так просто, дружок.

В этот момент на сцену поднялся ведущий и начал выступление, которое включало благотворительный аукцион. Не имея денег на подобные развлечения, я переключила свое внимание на первоначальную проблему — кто из моих бывших любовников пах хвоей и весной?

У тебя их было так много, что ты не в состоянии всех вспомнить?

Если бы я могла, то со всего маху врезала бы ему.

Ты хочешь сказать мне, что можешь вспомнить имя каждой женщины, с которой спал?

Нет. Но я, безусловно, могу вспомнить их лица.

Каждой? На протяжении тысячи двухсот сорока с лишним лет?

Каждой, с которой спал ради удовольствия.

Ну да, как же, поверю я этому.

Но ведь не с каждой же ты спал только ради удовольствия, не так ли?

Нет, не с каждой. — Он поднял руку, предлагая цену за жутковатую картину.

Я спала с волками по той же самой надобности. Я не смогу описать тебе, как они выглядели, не говоря уже о том, как пахли.— Я умолкла, но, не сдержавшись, добавила: — Помнишь, что ты мне сказал несколько месяцев назад? О том, что волчицы, когда их «прижмет», запрыгнут на любого, у кого есть член? По ходу, это правда.

Я не высказывался так грубо.

Может и нет, но смысл был такой.

Куинн вновь поднял руку.

Я поверил твоим словам о том, что ты никогда не опускалась так прежде.

Полагаю, что я солгала.

Я думал, что хотя бы в этом отношение ты честна.

Я — вервольф, а разве мы все не лживые шлюхи?

Куинн смотрел на меня в течение нескольких долгих секунд, выражение его лица было по вампирски бесстрастным, затем он просто тряхнул головой и отвел взгляд.

Аукцион шел своим чередом. Куинн купил две картины и ужин на двоих в каком-то модном ресторане, а я все больше и больше начинала скучать. Если это был образец великосветской жизни, тогда она не для меня.

Наконец-то аукцион закончился, и подали десерт. Я начала жадно есть, но тут увидела направляющуюся к выходу миссис Хант под руку со своим мужем.

— Нам пора уходить, — произнес Куинн, беря меня за руку и обмениваясь быстрыми пожеланиями всего хорошего с соседями по столику.

И что же нам делать?

Следовать за ними.

Мы забрали мое пальто из гардероба и направились в фойе. Воздух здесь был прохладным и я задрожала.

У нас приказ.

У нас есть полчаса, прежде чем мы должны будем вернуться в аэропорт. Я хочу посмотреть, куда они направляются.

Возможно, прямо домой после такого насыщенного весельем вечера, — сыронизировала я.

Ханты уже скрылись из виду. Мы зашли в другой лифт и начали спускаться вниз.

Это не в их духе покидать званый вечер так рано.

Я натянула пальто и быстро застегнула пуговицы.

Может, генерал почувствовал, что у него стоит?

Куинн одарил меня плоским взглядом, но не стал утруждать себя ответом. Я силилась не рассмеяться. Может, это и не умно с моей стороны, но черт побери, провоцировать его было так забавно.

Лифт остановился и двери открылись. Ханты уже вышли из главных дверей и спускались по лестнице. Мы поспешили за ними, замешкавшись лишь у дверей, когда они открылись перед нами.

Ледяной ночной воздух овеял нас резким порывом, замораживая то немногое, что не скрывала одежда. Я скрестила руки на груди и попыталась перестать стучать зубами, но Куинн потянул меня за собой. Остановившись на нижней ступеньке, он быстро набрал номер своего водителя.

Ханты подошли к такси, которое стояло первым в общей веренице машин, и генерал открыл дверь для своей супруги. В этот момент ощущение опасности стало таким сильным, что у меня перехватило дыхание. Воздух просто кричал о надвигающейся беде в виде чего-то быстрого и смертоносного, что прорывалось к нам сквозь ночь.