Шрифт:
Лицо Алекпера выражало возмущение.
— Вы нарушили экстерриториальность посольства Азербайджана, — сказал он величаво. — Этот человек меня спас. Он не приносил наркотики. Курил кальян я один.
— Но нас послали сюда спасать вас, — сказал самый толстый страж, судя по всему, старший. — Нам сказали, что сюда ворвались неверные экстремисты.
— Экстремистами как раз были правоверные, — попытался объяснить Солонин. — Я приехал сюда, поскольку знал,, что на сына Президента готовится покушение. Я его предотвратил. Это вам подтвердят здешние работники посольства.
— Что здесь происходит? — В комнату вошел бледный чернобородый человек во фраке, должно быть, посол.
«Ну наконец-то! — сказал себе Солонин. — Только бы не отправили меня в здешний участок объясняться».
— Вы нарушили территориальную неприкосновенность республики Азербайджан, — сказал между тем посол стражникам. — Я вынужден сейчас же позвонить в ваше Министерство иностранных дел.
Но незваные гости талдычили свое:
— Чтобы разобраться, кто проносит наркотики в ваше посольство, мы должны этого господина забрать с собой.
— Это наше внутреннее дело, — стал убеждать их посол, но как-то очень уж интеллигентно. Почти как на творческих вечерах где-нибудь в московском клубе.
Придется самому брать все в свои руки, уныло подумал Солонин.
Итак, он выпрыгнет отсюда в окно, сядет в их машину и дунет через ворота в ту сторону, куда только что скрылись чеченцы... Глупость, даже думать об этом не стоит. В аэропорту его уже будут ждать. Можно, конечно, захватить самолет вместе с пилотами и стюардессами...
Но это так, в порядке бреда, для пиратских видеокассет.
Можно, конечно, на пути в аэропорт, оторвавшись от погони, свернуть в сторону и где-нибудь отсидеться, пока не стихнет шум. Но это еще большая глупость.
Надеть черный парик, приклеить усы, творить намаз на коврике, который он даже не прихватил на всякий случай.
Опять же вариант для триллеров, которые показывают в дневные часы по местной программе. Даже если что-то получится, сколько он потеряет времени? Куда успешнее сесть в здешнюю тюрягу, выслушивать на допросах бред о ввозимых им наркотиках, принять здешнюю веру, прежде чем наденут петлю на шею, и бежать прямо с эшафота...
Кто за него здесь, в стране, поощряющей терроризм, заступится?
Итак, вывод только один: он не имел права так влипать. Это первое. И второе — он не мог не влипнуть.
Алекпер протянул стражам руки:
— Арестуйте меня. Я курил анашу на территории своего государства. У вас больше оснований арестовать меня, чем этого человека, который только что прилетел сюда, чтобы спасти мою жизнь.
Впервые стражники переглянулись. Арестовать сына Президента дружественного государства?
— Вы сегодня прибыли в нашу страну? — спросил старший Солонина.
— Да. Можете проверить, — сказал Солонин, протягивая удостоверение на имя мистера Кэрригана. — Звоните в аэропорт. Там подтвердят мои слова.
Стражники молча смотрели на него. Американец, отлично говорящий на фарси, кто он?
— Я родился здесь, в американском посольстве, — сказал Солонин. — Знаю ваш язык с детства. С тех пор я полюбил вашу прекрасную страну, и меня постоянно тянет сюда под любым предлогом. Понятно теперь?
Чужеземец. Так бы сразу и сказал, говорили их взгляды. Действительно, стоило ли лететь из самой Америки, чтобы привезти сюда щепотку наркотиков? Все равно что в Тулу со своим самоваром. В Америку со всего мира везут наркоту, а не из нее! Наркотики — оружие Аллаха против белого дьявола, чтобы уничтожить физически и духовно его подрастающее поколение...
И они вернули Солонину его документы.
Когда Солонин остался один на один с Алекпером, тот закрыл дверь своей комнаты и указал жестом на диванчик. Сел рядом с Солониным и как ни в чем не бывало сделал пару затяжек из кальяна.
Затянулся с явным блаженством, прикрыв глаза. О Господи, подумал Солонин. Еще, чего доброго, предложит курнуть из чувства гостеприимства...
Алекпер, не зная его опасений, протянул трубку.
Как бы не обидеть, подумал Солонин, может, сказать, что вообще бросил курить?
— Можете не курить, если не желаете, — сказал Алекпер.
Он произнес это на превосходном английском.
— Вы спасли мне жизнь, — продолжал он, когда Солонин взял протянутую ему чашечку кофе.