Шрифт:
— Ну... Дон Кихот не вполне удачное сравнение, — сказала он. — Уж скорее — Ричард Львиное Сердце.
— Не возражаю, — сказал Витя. — Я здесь, как в крестовом походе. Освобождаю Гроб Господень.
Я не удержался и фыркнул. Крестоносец!
— Мне надо собраться, — сказала Делара, — позвонить Алекперу... Вы же не будете против его присутствия?
Мы переглянулись. Конечно, мы не против.
— По времени это когда будет? — спросил Витя.
— После двух часов дня позвоните... — Она зевнула.
Торговаться бесполезно. Полдня псу под хвост. Но, возможно, оно того стоит. Ведь столько всего может проясниться.
Мы приехали за ней около трех. Машина Алекпера с охраной уже стояла возле ее дома.
Алекпер сидел в ней безучастный, слегка кивнул нам, словно не собирался вылезать из машины. Должно быть, этого требовал этикет. Не будет же он являться к своей любовнице прямо домой. Однако это не мешало ждать ее под окнами. Восток, одним словом.
Делара вышла сияющая, нарядная, протягивая к нам руки и как бы не замечая автомобиля возлюбленного. Тоже этикет.
Все чин-чинарем, приехали вчерашние избавители — как ей не радоваться.
Она села рядом со мной. Алекпер со своими ребятами поехал следом за нами. Она пару раз оглянулась назад. Возможно, ей хотелось пересесть к нему. Но чего нельзя, того нельзя.
Я старался не оглядываться назад, на машину Алекпера, и не думать о том, что он сейчас там испытывает.
Мы подъехали к знакомому домику в саду. Делару не удивило, что Солонин ни разу не спросил у нее о том, как проехать. Как будто так и надо. Ее везут — значит, знают, зачем и куда.
Я иногда поглядывал на нее. Интересно, как она это разыграет...
Вошли в дом. Включили свет.
— Ах, как я давно здесь не была! — сказала она и упала в большое мягкое кресло. Мы молча смотрели на нее. Ложь в красивой упаковке. По- другому и не скажешь...
— Что вы так на меня смотрите? — спросила она, подняв брови. — Смотрите же, ищите то, что хотели... Не представляю, что тут может быть кроме дорогих для меня вещей...
И послала нежный взгляд Алекперу. Тот смотрел в сторону, скрестив руки на груди. То, что она говорила с нами по-русски, его ничуть не трогало.
— Ваша мама русская? — спросил я ее, когда молчание затянулось.
— Один из моих дедушек русский, а мама украинка... Да не все ли равно! Я иногда так тоскую по деревне, где бывала в детстве! Столько лет прошло, вы не представляете... И вообще, меня радует все, что связано с Россией. И потому я так обрадовалась, когда поняла, что вы русские.
— Кто еще этому обрадовался? — спросил я.
Приоткрыв рот, она растерянно посмотрела
на меня.
— Чему обрадовался? — не поняла она. — Что вы русские?
— Да, — сказал я. — Именно так. Кто еще узнал благодаря вам, что мы из России?
— Никто, — она пожала плечами, — клянусь вам... Алекпер, дорогой, что происходит?
— Об этом я хотел бы узнать от тебя, дорогая, — произнес Алекпер, сумрачно поглядев на нее.
— Вы меня в чем-то подозреваете? — спросила она. — Вы же сами говорили, будто наши разговоры здесь прослушивали. И таким образом узнали, когда и где мы встретимся с Алекпером... Я ничего не понимаю. Вы же хотели их найти, эти устройства...
Ее глаза наполнились слезами. Голос дрожал. И чем правдоподобнее это выглядело, тем отвратительнее я себя чувствовал.
— Так ищите, ищите! Что вы так на меня смотрите? — Она встала, сверкая глазами. — Или отвезите меня обратно!
— Почему бы вам, госпожа Делара, не поискать эти устройства самой? — сказал Солонин.
— Мне? — Она прижала руки к груди. — Я должна их искать?
— Я вам помогу, — кивнул Солонин. — Одно вы найдете в той вазе из-под цветов... загляните, не стесняйтесь. Только протяните руку.
Она боязливо сунула руку в вазу, лицо ее дрогнуло, и вытащила «жука»...
— Вот видите? — Она положила его на стол.
— Другое устройство вы найдете, если протянете руку под абажур, — продолжал Витя. — Нет, левее, еще левее...