— Эта благо для тебя, ибо ты слишком много работал, слишком устал и не понимаешь себе цену. Неудивительно, что тебя привлекает кто-то, кто тебе знаком и с кем ты чувствуешь себя уютно и в безопасности.

Осознав, что возражать ей означало бы только ухудшить собственное положение, Майкл закрыл рот и поднялся на ноги. Чай для его теперешнего состояния был слишком слабым напитком. Гораздо лучше подошел бы коньяк Бенедикта, покоившийся на книжной полке позади письменного стола. Он подошел к стеллажу и склонился к дверце резного деревянного шкафчика на нижней полке.

— Хорошо, что ты молчишь, — продолжала Элспет, — потому что тебе следует послушать. Я вышла замуж за Синклера и вырастила двоих сыновей. Я прекрасно тебя знаю.

Он замер на полпути, не налив коньяк в стакан, но решил все-таки долить его до края.

— А мы сильно отличаемся от других мужчин?

— Некоторые мужчины выбирают подруг разумом, взвешивая все за и против, их достоинства и недостатки и анализируя их самым тщательным образом. Другие, как твой друг Алистер Колфилд, ориентируются на внешнюю привлекательность. Мужчины из семьи Синклеров выбирают сердцем. — Она похлопала себя по груди. — И если выбор сделан, то разубеждать их бесполезно.

Майкл опорожнил свой стакан двумя глотками.

Элспет неодобрительно прищелкнула языком.

— Прошло много лет до того, как твоя бабка приняла меня по-настоящему. Она находила меня слишком упрямой и непокорной для женщины, но не возражала против выбора сына.

— Мне непонятно, почему она так считала.

— А Джессика… я люблю ее, как родное дитя, но вначале у меня были опасения насчет нее. Она такого рода личность, которую никогда не узнаешь хорошо, но Бенедикт был не против этого.

— И оказался вполне доволен.

— Да? Тогда к чему было принимать такие меры, как завещание, если не для того, чтобы лучше узнать ее? Природа любви такова, что любящий желает обладать любимым существом полностью, его телом и душой. Я думаю, что, в конце концов, он устал от ее неспособности отдавать себя целиком. Впрочем, их союз больше неактуален. Это ты проявляешь неуместный интерес к недостижимой женщине. Тебе требуется новый предмет любви. Это самый лучший способ излечиться от безответного чувства.

— У меня есть другие интересы.

— Может быть, ты имел право оставаться холостяком раньше, но больше не можешь.

Майкл не сводил глаз с бокала в руке, наклоняя его туда и сюда, чтобы поймать им свет, падающий из широкого окна слева от него. Из всех обязанностей, налагаемых на него титулом Тарли, необходимость жениться и лечь в постель с подходящей супругой казалась ему самой неприятной и даже мучительной. Если бы он поддался, то на всю оставшуюся жизнь обрек бы себя на ложь и обман. От одной только мысли об этом он чувствовал уныние и изнеможение.

— Присмотрите за леди Регмонт, — напомнил он мрачно. — Дайте ей совет, если это потребуется, или выслушайте с сочувствием, если это будет более уместно. А я, в свою очередь, позволю вам подыскивать мне пару.

Губы Элспет дрогнули в улыбке.

— Идет.

Джессика прохаживалась по палубе под руку с Бет. С океана дул сильный ветер, паруса вздувались, и корабль несло вперед навстречу его судьбе.

— Мне надоел океан и это судно, — ворчала Бет. — А нам еще предстоят недели плавания.

— Ну, это не так уж ужасно, как кажется.

Темноволосая девушка посмотрела на хозяйку с озорной улыбкой:

— Вам доступны прекрасные развлечения, и это делает путешествие не таким долгим и скучным.

Джессика сделала попытку принять невинный вид.

— Но едва ли я согласилась бы продлить это путешествие до бесконечности и едва ли могу согласиться с тобой.

Благодаря своим взаимоотношениям с Алистером она обрела новое понимание всеобъемлющих увлечений юных женщин, когда те еще не стали взрослыми. До сих пор Джессика никогда не испытывала ничего подобного. Она постоянно думала об Алистере, бодрствуя и даже во сне.

— Напомни мне о своем юноше на Ямайке, — попросила Джессика в надежде на то, что получит передышку от своего наваждения.

— Ах… мой Гарри. Славный и разбитной малый. Я бы сказала, что это самое лучшее сочетание.

Джессика рассмеялась:

— Какая ты гадкая!

— Временами, — согласилась Бет, ничуть не смущаясь.

— Славный и разбитной, говоришь? Вот уж не думала, что стоит ценить такие достоинства.

— Должно быть, думали, раз подцепили самого пригожего джентльмена, какого только я видела в жизни, — парировала горничная. — Конечно, чем они смазливее, тем труднее с ними приходится женщине.