— О? Почему это так?

— Потому что с ними обращаются по-иному. От них ожидают одновременно и больше и меньше. Им прощают вещи, которые непростительны для других. Хотя, по правде говоря, я бы многое простила такому, как мистер Колфилд. От него сердце любой женщины уходит в пятки. А это чего-нибудь да стоит.

По палубе пробежал ребенок. Это неожиданное зрелище поразило Джессику. Она забыла, о чем собиралась сказать. Мальчику на вид было не более десяти лет. У него была копна спутанных светлых кудрей и пухлые щечки. Он бежал к рулевому и остановился, только когда нога в сапоге преградила ему путь. Мальчик споткнулся, упал и громко заплакал.

Ужаснувшаяся жестокости этого поступка, Джессика разгневалась еще больше, когда повинный в этом моряк рванул ребенка, заставив его встать, и ударил по уху, а потом принялся грубо отчитывать. Мальчик съежился под потоком язвительной брани и необоснованной ярости, но тотчас же поднял голову и вскинул подбородок с непривычной для столь юного возраста отвагой.

В этот момент Джессика отчетливо вспомнила, что чувствует маленькое существо в подобной ситуации. Мысленно она вернулась в те времена и места, где страх и возрастающая паника охватывали ее в мучительном ожидании следующего удара.

И этот удар всегда следовал. Болезненная ярость, охватывающая таких людей, как ее отец и этот моряк, подпитывалась собой и усиливалась до тех пор, пока физическая усталость мужчины не подводила черту издевательству.

Не в силах видеть это Джессика вырвала у Бет руку и шагнула вперед.

— Эй вы, сэр!

Моряк так увлекся собственным красноречием, что не услышал ее окрика. Она снова окликнула его, на этот раз громче:

— Сэр, я не могу видеть такое обращение с детьми. Есть более эффективные методы воспитания.

Мужчина посмотрел на нее холодными темными глазами:

— Это не ваше дело.

— Веди себя достойно с ее милостью, — укорила его Бет, на что моряк ответил мрачным взглядом.

Джессика прекрасно знала, что значит такой взгляд. Моряк пылал непонятной злобой, и ему требовалось выпустить ее на волю. Прискорбно сознавать, что есть много мужчин, подобных ее отцу, не обладающих ни силой воли, ни желанием избавиться от раздражения способом, не травмирующим других. Они способны только обрушивать свой гнев на окружающих, испытывая от этого особое удовольствие.

— Вы представления не имеете, как управлять кораблем, ваша милость, — сказал он, презрительно кривя рот. — А пока вы этого не умеете, вам бы лучше предоставить мне школить этого малого.

Другие моряки столпились вокруг них, усугубляя ее растущее возмущение.

— Учить, — поправила Джессика, борясь с сильным нервным напряжением, вызвавшим боль в плечах и шее, — как вы это называете, необходимо любому ремеслу, а не только морскому делу. Но в данном случае вы плохо осведомлены о такой науке.

Моряк засунул руки в карманы и покачивался взад и вперед, опираясь на пятки и холодно и насмешливо улыбаясь сквозь густую рыжеватую бороду.

— Когда моряк велит кому-то что-то принести, то лучше не забывать о том, за чем его послали!

— Но он рр-ребенок! — возразила она с жаром.

Дрожь в собственном голосе поразила ее, как удар хлыста. Она невольно отступила.

Что-то в ней будто сломалось, когда Джесс осознала, насколько уязвима ее хваленая невозмутимость. Она убеждала себя, что, будучи взрослой и столкнувшись с личностью, оскорбившей ее, сумеет овладеть ситуацией в отличие от тех времен, когда была беззащитным ребенком. Джесс верила, что, взрослая, станет сильнее и сможет высказать все язвительные слова, какие хранила про себя в детстве и юности.

Но вот теперь она стояла, чувствуя, что желудок ее свела судорога, а спина окаменела, а все тело вибрирует от напряжения.

— Этот мальчик в первую очередь моряк. — Он потянулся, схватил малыша за волосы и с силой рванул. Мальчик покачнулся в его сторону, издав негромкий крик. — Ему пора еще научиться быть повнимательнее и не попадать под ноги.

Джессика сглотнула, преодолевая страх.

— Насколько я могла заметить, как раз ваша нога оказалась у него на дороге и не на месте.

— Леди Тарли!

Джессика обернулась на голос Алистера.

Моряки расступились, пропуская его, и наступила тишина. Сама его походка и манеры призывали к вниманию и уважению. Сжатые кулаки Джесс расслабились и тотчас же сжались снова, когда она ощутила свое поражение. Ей не нужен был новый свидетель, чтобы прийти в себя, но, похоже, он все равно появился, и она почувствовала себя слабой и беспомощной.

— Да, мистер Колфилд?

Он внимательно в упор смотрел на нее:

— Нужна моя помощь?