Мгновение Джессика помедлила, потом спросила:

— Можем мы поговорить с глазу на глаз?

— Конечно.

Алистер одним взглядом охватил толпу собравшихся моряков.

Толпа мгновенно рассеялась.

Алистер указал на моряка, вызвавшего гнев Джессики:

— Ты!

Моряк стянул с головы поношенную шапку.

— Да, мистер Колфилд?

Мгновенное преображение Алистера было удивительным. Синева его глаз вдруг будто выцвела, сменившись ледяным холодом, и Джессика поежилась. Она вспомнила его холодную отстраненность времен их юности и ледяную беспощадность, привлекавшую женщин к таким, как он, безжалостным игрокам.

— Впредь сдерживай себя, когда имеешь дело с молодыми моряками, — сказал он ледяным тоном. — Я не потерплю на своем корабле издевательства над детьми.

В Джессике взмыла волна восхищения и радости. Должно быть, Алистер видел достаточно, чтобы понять, в чем дело, а такое его отношение к происшествию много значило для нее.

Она протянула руку к ребенку.

— Может быть, ему лучше уйти с нами?

Глаза мальчика расширились от большего ужаса, чем когда он подвергался побоям. Он изо всей силы тряхнул головой и сделал шаг к остальным мужчинам.

Джесс смутилась, потому что ожидала от юнги совсем другого — что он испытает облегчение и благодарность. Но тотчас же недоумение сменилось пониманием. С юности она усвоила один полезный урок: если медлить с неизбежным наказанием, будет еще хуже.

Ее глаза обожгли непролитые слезы. Она испытала приступ острой жалости к этому мальчишке и к себе самой в бытность, когда оставалась такой же беззащитной. По всей вероятности, ее вмешательство только усугубило положение.

Пройдя мимо Алистера, Джессика поспешила в кают-компанию. Когда она почувствовала его руку на талии, все померкло. Она позволила ему провести себя по палубе, а потом вниз по трапу, после чего оказалась, наконец, в безопасности за закрытой дверью.

В его каюте. Несмотря на растерянность и слезы, застилавшие глаза, Джесс тотчас же определила по запаху, чья это каюта. От особого присущего ему чисто мужского запаха у нее закружилась голова.

Эта каюта была примерно такой же величины, как ее, и примерно так же обставлена, но в ней царила совсем иная, особенно остро ощутимая атмосфера. Джессику охватило чувственное предвкушение.

Дыхание ее было неровным, руки все еще сжаты, и это означало, что ее не покинуло внутреннее смятение. Она так и не освободилась от своего отца, хотя прежде так не думала. А теперь поняла, что никогда и не станет свободной.

— Джессика? — Алистер обошел вокруг и оказался стоящим лицом к ней. — Проклятие! Не плачьте!

Она попыталась отстраниться. Он привлек ее к себе, прижал к груди так, что она почувствовала все его сильное и поджарое тело. Ее щека оказалась прижатой к тончайшему сукну его сюртука. Под ее ухом его сердце билось сильно и ровно.

— Поговорите со мной, — настаивал он.

— Эт-тот человек оскорбил меня всеми возможными способами. Он порочный, низкий и при этом ничуть не испытывает раскаяния. Я знаю людей такого сорта. Он животное. С вашей стороны было бы разумно избавиться от него.

Джессика замолчала, и наступила долгая пауза. Алистер старался умерить свое бурное дыхание, и она явственно чувствовала, какие усилия он для этого прилагает. Она понимала, что в данный момент он взвешивает последствия своего решения, все за и против, и думает, как лучше поступить.

Его рука погладила ее по спине.

— Я поговорю с капитаном Смитом. В порту этот человек будет списан.

Джессика выпрямилась, и между ними образовалось некоторое расстояние. Он заставил ее пожелать опереться на него не только физически, а это было уже опасно.

— Джесс…

Фамильярность его обращения вызвала в ней смешанные чувства.

— Было бы хорошо поговорить и понять, почему вы так расстроились.

— С вами? — фыркнула она, обратив свое огорчение на него. Джессика чувствовала себя с ним слишком открытой и беззащитной. — Я должна обнажить свою душу перед незнакомцем?

Он принял ее раздражение достойно, и она устыдилась.

— Возможно, это самое лучшее, — сказали Алистер спокойно. — Я беспристрастен, и вы знаете мое запятнанное прошлое. И даже если бы я был склонен без разбору распространять сведения, а вы знаете, что это не так, я слишком далек от тех, кто мог бы использовать их против вас.

— Не могу придумать ничего такого, чтобы мне хотелось обсуждать меньше.

Она направилась к двери.

Алистер загородил ей путь и остановился, скрестив руки на груди.

Эта помеха только ухудшила ее и так уже не слишком хорошее настроение.

— Вы намерены удерживать меня?

В изгибе его красивого рта она видела молчаливый вызов. Но в отличие от глумливого взгляда моряка напористый взгляд Алистера покорял ее.

— Сейчас вы уязвимы, — сказал он. — И останетесь со мной, пока вы в таком состоянии.