— Господин, — низко поклонилась она и тихо ойкнула, заметив в кровати Максимилиана Лину.

— Привет, — улыбнулась она смущённой девушке. — Талия, поиграй нам, пожалуйста. И если получится, не очень громко.

— Конечно, — низко поклонилась она, села за инструмент и через мгновение по комнате разлилась тихая мелодичная музыка.

Мягкий, чарующий звук арфы накатывал волнами, и через мгновение уже отступал, становясь больше похожим на нежное дуновение ветерка.

Лина не любила этот инструмент, так как он ассоциировался у неё с Мильто, которую она очень хорошо помнила лежащую перед Максимилианом в прозрачных одеждах. Под аккомпанемент арфы она рассказывала занятные истории об Олимпии. Но это было давно, и сейчас, когда эта предательница была мертва, а Лина стала женой греческого царя, этот прекрасный инструмент перестал волновать её, как раньше.

Лина лежала на плече мужа, а тихая мелодичная музыка убаюкивала.

— Максим? — тихо позвала она мужа.

— Что милая.

— Я так виновата перед тобой… Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

— Любимая, я тебя уже давно простил, — тихо ответил он, нежно целуя Лину в макушку. — Ты моё сокровище. Спи.

На следующий день

Максимилиан проснулся от того, что вдруг стало холодно. Он протянул руку, в надежде обнять жену, но её рядом почему-то не оказалось.

— Малыш? — тихо позвал он её и открыл глаза, почувствовав лёгкий комок страха, зародившейся в груди.

Лина стояла у дальнего стола, абсолютно обнажена, и смотрела на свои кинжалы, лежавшие перед ней. Её красивые волосы золотыми волнами спускались на спину, прикрывая глубокие шрамы от плети и когтей адского пса, а маленькие нежные ручки, которые были способны подарить неземное наслаждение, нервно сжимались.

— У меня проблемы… — очень тихо произнесла она.

— Что случилось?

Лина не стала ничего отвечать, а молча протянула руку и взяла кинжал, и он тут же звонко упал на пол. Максимилиан нахмурился.

— Лина, я не понимаю.

— Я не могу держать оружие в руках! Что тут непонятного! — гневно выкрикнула она. — Прости… прости меня, — тут же добавила она, закрывая лицо руками.

— Не кричи. Ты можешь нормально объяснить мне, что всё это значит? Почему не можешь?

— Психологическое состояние, которое возникает в результате психотравмирующих ситуаций, выходящих за пределы обычного человеческого опыта и угрожающих физической целостности человека. Проявляется в период от шести месяцев до десяти лет и более после перенесения однократной или повторяющейся психологической травмы, — выдала вызубренное определение Лина. — Но самое ужасно это то, что сейчас я беззащитна как ребёнок и убить меня может любой, а я не знаю, кто в этом мире может мне помочь.

— Что значит в этом мире? У тебя уже это было? — тут же спросил Максимилиан, убирая волосы с лица девушки. Он абсолютно ничего не понял из сказанного, но то, что Лина знала в чём была проблема, обнадёживало.

— Да, после клинической смерти. Но там у меня был генерал Майоров, а он знал как это… лечить.

— Лина, посмотри на меня, — очень строго произнёс Максимилиан, и коснулся подбородка жены, поднимая её голову. — Ты это преодолела тогда, и сейчас справишься. Ты же помнишь, как он помог тебе?

— Максимилиан, ты не понимаешь, это не так просто, и ты… тебе не понравятся методы, — очень тихо ответила Лина, даже боясь подумать о том, что будет, когда Максимилиан узнает, как проходила её реабилитация.

— О боги, милая, из тебя всё клещами вытаскивать? Говори уже! — воскликнул он и провёл пальцем по тонкой полоске шрама на скуле девушки. — Как это можно вылечить?

— Агрессивность, приступы ярости, бессонница и тревога. Со всем этим я смогу справиться. Не сразу конечно, но смогу. Но то, что руки не слушаются… у Майорова был свой способ лечения, действенный, но жестокий. Он доводил меня до такого состояния, когда я… когда я… была вынуждена взять оружие в руки и защищаться.

— Как? — спросил Максимилиана, а Лина отвела взгляд, не желая отвечать. — Как Лина? Он тебя бил?

— Я тебе сказала, что тебе методы не понравятся, — очень тихо ответила она.

— Должен быть другой способ.

— Какой? — выкрикнула она, и оттолкнула от себя мужа. — Ты знаешь? Говори, раз такой умный!

— Я не знаю человека, который смог бы ударить тебя, — немного помолчав, ответил Максимилиан.

Он понял, о чём говорила Лина, и понял, что для неё такая слабость равносильна смерти, и потому проигнорировал резкие выпады в его сторону.