— Я тоже не знаю… — грустно вздохнула она и замерла на мгновение. — Хотя нет. Есть один инструктор солдат в одном из спартанских лагерей, я с ним познакомилась, когда инспектировала их. Е… Е… как же его звали… Греческие имена такие сложные, — недовольно скривила губки Лина, пытаясь вспомнить того мужчину, и прижалась к Максимилиану, нежно обнимая его. — Евод, точно, его звали Евод. Я видела, как он проводил тренировки с солдатами, и если ты позволишь ему, то он наверняка сможет помочь мне.

— О боги, Лина ты понимаешь, о чём просишь?

— Да.

Полководец крепко прижимал к себе жену, чувствуя под руками нежное тело, которое ещё недавно так охотно отзывалось на его ласки, и вдыхал сладкий дурманящий аромат волос. Он слишком хорошо помнил ту другую жизнь без Лины, ту пустоту в душе. И сейчас она тут, рядом, в его руках. Он вернул её из царства Аида, вернул, чтобы тут же позволить какому-то инструктору… нет, даже думать об этом было невыносимо.

Но как иначе? Есть ли другой выход?

— Максим, если прикажешь ты, Евод приедет гораздо быстрей, — тихо сказала Лина и отстранилась от мужа, не видя особого энтузиазма на его лице.

— Я не позволю ему даже прикоснуться к тебе, — холодно ответил полководец.

— Я сама не справлюсь…

— Милая, я не знаю ни одной болезни, которую бы лечили ударами палки.

— Это не болезнь, это психологический блок, его нужно сломать. Пожалуйста, мне нужна помощь, — умоляюще произнесла Лина и посмотрела на мужа.

— Может быть, тебе стоит забыть о войне? Воспитывать сына и быть послушной женой?

— Ни за что! — резко ответила она.

Максимилиан гневно сжал челюсть.

— Хорошо. В каком он лагере?

— В девятом. Я пойду с Диантой поздороваюсь, а то они наверно все переволновались, — улыбнулась она, как ни в чём небывало, и потянулась к одежде. — А то вчера я так и не нашла времени к ним зайти.

— Постарайся чаще показываться в Афинах, в городе начали говорить, что ты умерла, — произнёс Максимилиан уже холодным тоном и тоже пошёл одеваться.

— Да? — удивилась Лина. — Я же у тебя так и не спросила, как мы вернулись домой?

— Как только покинули Аид, оказались в пещере под Акрополем.

— Ясно, — ответила она, хотя этот ответ ничего толком не объяснял. Но расспрашивать мужа об этом желания не было.

Быстро надев длинный традиционный хитон светло голубого цвета, украшенный тёмной, почти чёрной вышивкой, и синие сандалии, Лина вышла из спальни и направилась в гостевое крыло, в надежде найти свою служанку там. И как она и думала, Дианта вместе с Зиосой сидели в её старой комнате и разбирали новые ткани.

— Привет, — поздоровалась она с девушками. — Ди мне нужна помощь, я не могу справиться с этими складками.

— Ой, Лина. Мы так перепугались за тебя… — Дианта тут же подлетела к подруге и обняла её. — Это всё так ужасно. Алкмена умерла, а тебя Максимилиан принёс всю в крови… Вы где были? Говорят под Акрополем…

— Тебе этого лучше не знать, и давайте не будем это обсуждать?

— Конечно, — тут же сказала служанка, и принялась старательно драпировать красивые складки на хитоне Лины, усиленно делая вид, что никакого разговора вовсе не было.

— Зиоса, как у тебя дела? Как Орион? — повернулась Лина к девушке, которая скромно сидела на диване, как будто пытаясь слиться с ним. Она сильно изменилась с тех пор, как Лина видела её в последний раз. На ней был надет очень красивый хитон модного тёмно зелёного цвета с богатой золотой вышивкой, волосы красиво уложены в высокую причёску, вот только взгляд, такой же напуганный. Хотя Лина была уверенна, что это только перед ней она так робеет.

— Всё хорошо. Они с Деметрием очень подружились, и Орион теперь желает проводить во дворце весь день. Я хотела спросить, не тяготит ли его присутствие? — очень тихо спросила она.

— Нет конечно. Только пусть к Максимилиану не пристаёт.

— Ни в коем случае!

— Вот и отлично, — улыбнулась Лина. — А Левк дом уже купил? И я надеюсь, ты переедешь к нему?

— Наверно…

— Почему наверно? Зиоса, не будь дурочкой. Левк любит тебя, действительно любит, не отвергай его. Жизнь длинная, и ты хочешь прожить её одна?

— Нет, конечно, — произнесла девушка и отвернулась.

— Зиоса, прости, я обещала не вмешиваться… но Левк мой друг и мне тяжело видеть как он мучается.