Он заковылял дальше, превозмогая боль и непрекращающийся дождь. Так ему еще не приходилось выкладываться. От камней, попадавшихся под ноги, рябило в глазах. Но все же он бежал... по Марлборо-стрит, по Бикон-стрит, к реке. Это был привычный маршрут, которым он бегал столько раз в сияющие солнечные дни. Теперь же приходилось спасаться от смерти. По его стопам неумолимо шел маньяк-убийца.

На Сторроу-драйв было мало машин. Не снижая темпа, прямо по лужам, Дэвид преодолел каменный мост через сверкающую акваторию. Впереди маячили огни Кембриджа, отбрасывая пляшущие пятна света на темную Чарли-стрит.

Вернись, подумал он. Вернись и помоги Бену. Может быть, ты ему нужен. Может быть, он не умер. Ради Бога, делай что-нибудь.

Он рискнул обернуться. Преследователь, которого на Сторроу-драйв задержали машины, отстал, но не намного. Дэвид понимал, что развязка приближается. Если бы не страх, подгонявший его, он давно бы упал. Он оглядел эспланаду, стараясь отыскать место, где можно было бы скрыться. Убийца был совсем близко. Единственная надежда – река. Камни, валявшиеся у кромки, дорвали его носки, когда он, спотыкаясь, вошел в холодную маслянистую воду.

Острые ледяные иглы пронзили мышцы ног, где, казалось, уже не было места для боли. Заметив, что Леонард Винсент пересек мост и направляется к реке, Дэвид набрал побольше воздуха в легкие и скрылся под водой. Отталкиваясь от илистого дна, он отошел от берега на двадцать футов. Намокшая одежда сначала помогала ему оставаться внизу, но потом превратилась в смертельную опасность. Он высунул голову, чтобы глотнуть воздуха, затем еще раз, заставляя себя двигаться все дальше и дальше от берега. Вода попала в глаза, и он перестал что-либо различать. Привкус воды едкий и отвратительный несмотря на годы, потраченные на ее очистку, резал горло и нос.

Внезапно что-то тяжелое ударило его по голове. Ошеломленный, Дэвид ощупал препятствие. Им оказался плавучий деревянный причал Т-образной формы, предназначавшийся для швартовки парусников, которые скользили летом по водной глади, отражавшей городской пейзаж.

Минуты две слышалась только дробь капель по причалу и воде. Дэвид, сидя по шею в воде, принялся протирать глаза от тины. Его ноги закоченели. Затем он услышал шаги... осторожную и тяжелую поступь. Убийца на причале! Дэвид прижался лицом к грубому скользкому дереву. Шаги стали слышнее и ближе. Он ощупал причал. Можно ли там дышать? Если он поднырнет снизу, а там не будет воздуха? Если он не...

Он сделал медленный глубокий вдох, осознавая, на что идет, потом закрыл глаза и нырнул, ударившись головой о доску. Страх обуял Дэвида. Он в западне, в легких почти не осталось воздуха. Отчаянно работая руками, он нащупал широкую балку и высунул лицо из воды. Совсем тонкая струйка воздуха. Слабая улыбка мелькнула на его губах и тут же пропала. Шаги раздались прямо над головой. Сквозь узкие щели в досках он мог дотронуться до ботинок мужчины. Шаги прекратились. Дэвид изо всех сил вытянул шею, упершись лбом в балку, медленно и беззвучно вдыхая воздух.

Над его лицом ботинки зашаркали в одном направлении, затем в другом. Винсент обозревал воду. Потом с ужасающей медлительностью он направился в противоположный конец причала.

В ледяной воде Дэвида начал бить озноб. Он стиснул зубы, чтобы они не стучали, и вжался в скользкие доски. Шаги удалялись дальше и дальше, и вскоре их не стало слышно. У него уже не хватало сил сидеть, скрючившись, в этом замкнутом пространстве. Не притаился ли где-нибудь этот человек, подумал Дэвид. Сидит и ждет. Сколько? Сколько я высижу здесь?

Он принялся считать до ста, потом в обратном порядке. Он тихо запел песни... глупые песенки своего детства. Как он ни старался сдержаться, но зубы сами по себе начали выстукивать мягкое стаккато. Тем не менее Дэвид держался и не шевелился. "... Старик-игрок не новичок, сейчас посмотрим, чья возьмет. Твои ставки – безделушки, мои ставки – башмаки... А этот тип большой пижон. Его гарем – семерка жен, и к ним в придачу семь котов – вот он каков!" Затем Дэвид принялся перечислять имена и фамилии всех игроков бейсбольных команд...

Холод проникал в самое сердце. Дрожь больше нельзя было сдерживать. Сколько это продолжается? Ноги совершенно ничего не чувствуют. Сможет ли он двигаться?.. "Эй, разбойник, где же ты? Ну не прячься – выходи, и попробуй догони... раз, два, три... раз, два, три..."

Джой Розетти закрыл глаза, вдыхая аромат возбуждения Терри. Этот запах, ее запах, и то, как под его пальцами твердели темные соски... Даже спустя двенадцать лет ощущения оставались такими же свежими и волнующими, неся с собой тепло и уют.