– Никаких обещаний. – Он только на миг ощутил радость победы, но тут же понял, что давно знал заранее: до тех пор, пока им не удастся найти по-настоящему удовлетворительного выхода из создавшегося положения, он не даст ей сбежать.

В полной гармонии, не спеша и осторожно они принялись заниматься любовью. Целый час их глаза, губы и руки без устали исследовали тело друг друга. Наконец, когда каждое прикосновение начинало вызывать жгучее, нестерпимое желание, он проник в нее.

Марион Андерсон Купер был крутым, г не просто жестоким полицейским. В этом не приходилось сомневаться. Он был крутым, насколько могут быть крутыми ребята, выросшие на улицах Роксбери, с такими, похожими на женские, именами. Его крутизна была выкована укусами крыс, когда он лежал на старом матрасе рядом с двумя братьями, и закалена двумя годами в грязи и смерти Вьетнама. Она неоднократно проверялась в ситуациях, с которыми сталкивался один из первых чернокожих сержантов, назначенных в район маленькой Италии – Норт-Энд.

Рано утром 11 октября Купер совершал второй обход по безлюдным улицам, расположенным на его участке. Время от времени он останавливал машину и направлял свет фар на окно магазина или ресторана, где, по его предположению, могло произойти что-то из ряда вон выходящее. Всякий раз он устанавливал причину беспокойства, будь то появившийся новый продуктами переставленный на новое место стол, и двигался дальше.

Красного фиата, припаркованного незаметно у мусорного бака в одной из глухих улочек, тут раньше не было. Купер поставил свою машину поперек улицы, осветил номерной знак фиата и включил связь.

– Я Альфа девять – двадцать один, – сказал он. – Сделайте запрос по украденным машинам на красный фиат, штат Массачусетс, номерной знак три-пять-три, Майк, виски, Квебек. Есть свободные машины?

– Нет, Альфа девять-двадцать один. Повторите, пожалуйста, номерной знак.

Купер выполнил просьбу и принялся ждать. Эта машина явно краденая; он чувствовал это нутром. Как ни странно, но в первую ночь после того, как установилась более или менее приличная погода за всю неделю, не поступило ни одного сообщения об угнанных тачках. Если ее украли, то это дело рук ребятишек, а не профессионалов. Будь это профессионалы, малогабаритный фиат давным-давно был бы перекрашен, снабжен новым номерным знаком и мчался бы куда-нибудь в сторону Спрингфилда или Фолл-ривер.

Ответ почему-то затягивался. Купер принялся нетерпеливо барабанить по рулевому колесу. Он включил рацию и собрался выйти из машины, как вдруг она заговорила.

– Альфа девять-двадцать один, у меня есть информация по фиату выпуска 1979 года: массачусетский номерной знак три-пять-три Майк, виски, Квебек. – Женский голос, чувственный и мучительный, Купер узнал сразу, он принадлежал диспетчеру весом под сто семьдесят фунтов, матери пятерых детей.

– Это Альфа девять, Глэдис, – сказал он. – Что еще тебе удалось разузнать?

– Пока что эта машина чиста, как слеза ребенка. Альфа девять. Никто не обращался с заявлениями о пропаже, и страховые компании молчат. Зарегистрирована за Джозефом Розетти, проживающим на Дэмон-стрит, дом двадцать один, квартира С.

– Говорит Альфа девять. Связь окончена. – Купер медленно направился к фиату, инстинктивно расстегивая кобуру револьвера.

Дверь фиата на месте водителя была открыта. Купер посветил на сиденья, потом на пол. Ничего. Внезапно он весь сжался. Резкий удушающий запах крови – парфюмерия смерти, – ударил ему в ноздри. Втиснутое между сиденьями и накрытое грязным темным одеялом лежало тело. Он быстро вздохнул и отдернул одеяло. В этот момент вся его сила воли, все жестокие бои на рисовых плантациях, джунглях и городских улицах ничем не могли ему помочь.

Марион Андерсен Купер резко отвернулся и начал блевать на мостовую.

Руки и ноги Джоя были связаны. Он умер от многочисленных ран. На его груди аккуратно в ряд лежали отрезанные уши и фаланги трех пальцев. Утренние газеты опустят такие ужасающие подробности его смерти, сформулировав ее как "возможная жертва банд гангстеров".

В двадцати милях от города действительная причина такой ужасной смерти, грубо нарисованный план, запачканный кровью и добытый после часового истязания, лежал на сиденье "седана", который вел Леонард Винсент.

Двигаясь беззвучно, Кристина поставила чемодан входной двери и вернулась в спальню. Красными от часового плача глазами она долго смотрела сквозь предрассветную дымку на Дэвида. Он мирно спал, уткнувшись лицом в подушку. Бросив прощальный взгляд на письмо, оставленное на туалетном столике, она на цыпочках вышла из дома.

Утро выдалось холодным и тихим. Клубы ее дыхания, едва видимые, висели в воздухе. Далеко внизу, насколько мог видеть глаз, густая серебристая мантия укутала океан. Зачарованная окружающим сказочным миром, она как во сне вынула ключ зажигания из джипа, опустила его в конверт и медленно направилась к своей машине, ожидая, не дай Бог, в любую секунду услышать его окрик с плоской крыши. Она знала, что при виде его, у нее не хватит решимости... она сломается, как сухая веточка.