Эта полумера капитану понравилась.

— Феррончик, обеспечь мне костерчик. Дровец там, маслица лампадного… На лужаечке. Вирга, возьми Чакку и дуй предупреждай. Предложила — сама и выполняй. Скажи этим дуракам, чтобы дурака не валяли. Чтоб поумнели.

Рыжий домыл пол в сторожке и хотел было разогнуться, но тут же получил по спине линьком.

— Вона, тама, в углу за дверью!

Тут Муха увидел в окне физиономию Флинки:

— Чего тебе, хитрая морда?

Горностай виновато улыбнулся:

— Извините, сэр, капитан послал. К себе вас кличет. Он у пруда.

Муха напоследок пнул лиса:

— Вернусь — чтоб закончил. Проверю. Шкуру спущу! Ты, хитромордый, помоги ржавчину.

И Муха удалился, на ходу ловко сшибая линьком головки всяких дурацких травочек-цветочков.

Лис протянул Флинки мокрую тряпку:

— Начинай окна мыть, я посмотрю там, за дверью.

Горностай на тряпку не обратил никакого внимания.

Он горячо и сбивчиво забормотал:

— Хватит, рвем когти! Крысы все у пруда, у ворот никого! Смываемся скорей!

Рыжий тупо уставился на горностая. Тот выхватил у лиса тряпку и запустил ее в угол.

— Не стой столбом! Идешь или рабом останешься?

Рыжий задрожал:

— А если поймают?

Флинки с презрением отвернулся:

— Ну и черт с тобой, великий вождь! Время не ждет.

Он понесся к воротам. Лис вприпрыжку понесся за ним:

— Ребята, я с вами!

И вот они за воротами, несутся на юг и заворачивают к востоку, в лес. Створки главных ворот лениво скрипят, медленно разворачиваясь по ветру.

На берегу пруда Рага Бол правил о камень острие своей сабли. Он нехотя поднял голову, услышав шаги Мухи:

— Ну, что еще стряслось?

Толстяк отсалютовал линьком:

— Этот горностай сказал, вы меня вызвали, капитан!

Муха ловко увернулся от капитанова крюка.

— Дубина! Нашел, кому верить! Дуй обратно и проверь, что они там… Шевели своим толстым задом!

Тут он увидел возвращающихся Чакку и Виргу и молитвенно возвел очи к небесам. Оба парламентера были с макушек до пят покрыты грязью.

— Н-ну, докладывайте, что ли, — проворчал капитан, которому все уже стало ясно без всякого доклада.

Вирга выковыривала всякую гадость из ушей, отдирала ее от шерсти. Сплюнув и откашлявшись, она заговорила:

— Мы ничего не успели им сказать, капитан. Так, Чакка?

Вирга зашла в пруд и начала отмываться, а Чакка продолжил:

— Нас сразу окатили помоями, а кроты высыпали кучу земли. Чуть не похоронили там, под окном. Мы удрали, а они все валят землю, похоже, хотят зарыть дверь, чтоб нам ее не поджечь было.

Капитан отшвырнул камень, которым точил саблю.

— Костер уже разожгли?

Вирга вылезла из пруда и отряхнулась:

— Да, капитан. И дерево горит. Трепещет пламя. Дым валит клубами.

Рага Бол метнулся к костру. Глянув в сторону аббатства, он увидел, что высокий портал главного входа уже почти полностью завален землей и камнями. Подбежав к костру, капитан пнул торчащее из него полено, саблей отбросил другое.

— Глимбо, сюда! Погасить немедленно! Нам понадобится дерево, чтобы влезть на холм, который они нам насыпали.

Одноглазый Глимбо, стоявший неподалеку и зачарованно глядевший в огонь, откликнулся на приказ капитана:

— А что, плохой мы костер сделали?

— Ты не видишь, что дверь засыпана? — заорал Бол вне себя. — Землю жечь будешь? А из дерева сделаем лестницы. По ним и по кучам доберемся до окон. Шевели мозгами! Почему я за всех думать должен?

Подбежал Муха:

— Смылись эти рыжие жулики! Ворота нараспашку!

Бол спокойно, выговаривая каждое слово, как будто говорил с непонятливым малышом, отчеканил:

— Иди и ищи. И без них не возвращайся. Глимбо, к тебе это тоже относится. Догоните и верните всех до одного.

Марта слышала каждое слово.

— Вот, их уже чуть меньше, — улыбнулась она аббату.

Сестра Сетива не видела причин для радости:

— Что будет, когда они полезут в окна по лестницам? Нам надо еще что-то придумать.

В спальне появился Кротоначальник Двурл. Физиономия его расплылась в широкой улыбке.

— Хурр, о воде можно больше не беспокоиться. Мои кроты откопали в погребах колодец.