— Да, я так и думал.

— Ты меня стыдишься?

Мик ответил не сразу.

— Бренна, ты никогда не делала ничего такого, чтобы я тебя стыдился. Но дело в том, что с ним ты попала в более зыбкую трясину, чем та, в которой мы ковыряемся. Ты мой партнер, я уважаю тебя и восхищаюсь твоими профессиональными навыками. Однако, с другой стороны, ты моя дочь. Нелегко мужчине обсуждать такие вещи с дочерью.

— Ты о сексе?

— Черт побери, Бренна. — Даже под слоем грязи стало видно, как покраснели его щеки.

— Но ведь секс есть. Куда от него деться? — Бренна вывинтила и отбросила старую трубу.

— Я сейчас сижу в дерьме, только мне совсем не хочется его обсуждать. Мы с матерью растили тебя как умели, а теперь ты взрослая женщина и сама за себя отвечаешь. Ты не можешь просить у меня благословения в таком деле, но и я тебя не сужу.

— Он хороший человек, пап.

— А когда я говорил, что плохой? — Раздраженный, смущенный, жаждущий поскорее закрыть щекотливую тему, Мик улизнул по вонючей жиже к лежавшей поодаль новой трубе.

— Я… я о том, что сказала на той неделе Мэри Кейт. Она злилась, как ведьма, но мы уже помирились. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я дешевка.

Эта девочка, как терьер, ухвативший кость. И всегда такой была, подумал Мик. Не отстанет, пока не поставит точку.

— Мэри Кейт не имела права обзывать сестру, и я рад, что вы помирились. Что касается остального… Скажи, он тебе нравится?

— Да, конечно. Да.

— И ты его уважешь? — Не дождавшись ответа дочери, Мик посмотрел ей в глаза. — Ну ладно.

— Я уважаю его. У него хорошие мозги, когда он удосуживается их включить, и доброе сердце. Он не нытик. Это не значит, что я не вижу его недостатки. Я знаю, что он медлителен и беспечно растрачивает свой талант.

— О, тут мне есть что сказать, хотя ты все равно сделаешь по-своему. — Мик распрямился, расправил затекшие плечи. Невозможно отремонтировать мужчину, как старую трубу или дыру в крыше. Ты берешь его таким, как есть, Мэри Бренна, или не берешь вовсе.

Бренна нахмурилась.

— Не обязательно ремонтировать, можно просто повернуть в правильном направлении.

— Правильном для кого? — Мик похлопал дочь по плечу. — Дорогая, нельзя менять что-то одно, потому что нарушится равновесие и вся конструкция рухнет. Тебе ли не знать?

Даже если Бренна, появившись у задней двери кухни в разгар обеденной смены, хотела бы произвести неизгладимое впечатление, вряд ли у нее получилось бы лучше. Она была облеплена грязью от сапог до кепки и такая вонючая, что у Шона заслезились глаза. Даже на расстоянии.

— Матерь Божья, чем ты занималась?

— Канализацией, — бодро объявила она. — Самое жуткое мы вычистили и слили.

— Мне почему-то кажется, вы не все слили.

— Ну, по крайней мерс, мы сделали все, что от нас зависело, чтобы по двору миссис Даффи можно было пройти, остальное ерунда. Но мы умираем с голоду.

Шон предупреждающе поднял руку.

— Послушай, О'Тул, если ты решила, что можешь войти сюда в таком виде, остановись и подумай.

— Я не вхожу. Я пообещала отцу принести сэндвичи, и мы бы не отказались от пары бутылок пива.

— Я сказал, выйди и закрой дверь.

— Вот еще. — Желая поддразнить его, Бренна прислонилась к косяку. — Здесь я никому не помешаю. Давай что не жалко, мы неразборчивые.

— Я вижу. — Шон отставил тарелки, на которые раскладывал заказы, достал хлеб и мясо, и Бренна с удовольствием заметила, что парень шевелится гораздо быстрее, чем обычно.

— Там еще часа на два работы, а потом у меня кое-какие дела.

— Я надеюсь, одно из них — полная санобработка.

— Не сомневайся. Похоже, буря не нанесла ущерб вашему бизнесу.

— Полдеревни ошивается здесь с утра до вечера. Люди тянутся друг к другу и рады сменить обстановку. — Шон не поскупился на мясо и сыр. — Музыка играет почти все время, и телевизор заработал, когда мы запустили генератор. Слава богу, транслируют разные матчи, так что никто не скучает.

— А у нас и часа не было свободного с тех пор, как начался шторм.

— Жду не дождусь, когда он закончится. Почти неделю не видел ни солнца, ни звезд. Тим Райли говорит, что скоро буря утихнет.

Бренна болтала о погоде, работе и разных пустяках ровно так, как могла бы болтать с любым своим знакомым, но ей безумно нравилось трепаться с Шоном. Так было всегда, и она удивилась, почему так мало ценила в прошлом то, что сейчас кажется сокровищем.